Новая страница 1

самой общности и поэтому вызывает осуждение членов общины, которое не является прямым телесным наказанием нарушителя, но ведет к прерыванию общения с ним, с отказом ему во взаимности, раз он сам нарушает её. Нарушитель порядка становится изгоем и это опасно для его жизни, ибо в одиночку бороться с природой выше человеческих сил.

Более или менее устойчивый порядок объясняется, следовательно, не насилием, а стремлением к устойчивости, определенности, закрепленным в ценностях, которые свойственны каждому индивиду в отдельности и всем им вместе. Но с усложнением общества, когда значительно ослабляется или вообще утрачивается контроль общины за индивидом, появляется необходимость в органе, который бы поддерживал общественный порядок, именно поддерживал его, а не создавал, правда с использованием насилия, как средства выполнения его функций. На смену диффузивному, т.е. рассеянному, не сконцентрированному воздействию индивидов друг на друга приходит властное принуждение посредством воздействия на людей общественного органа с целью поддержания порядка [См.19.С.76]. Таким образом зарождается власть одних людей, относящихся к этому властному органу, над другими. В этом заключается суть социальной организации, отличающей человеческое общество от животного мира, отражающей отношение человека к природе и отношение человека к человеку, но вместе с тем неизбежно порождающей противоречия между интересами представителей труда и исполнителей власти, противоречие, которое можно смягчить, но не устранить. Семья, род, племя, клан, народность, нация - все человеческие общности социально организованы, т.е. содержат отношения власти, принимающие различные исторические формы, например, государственные и негосударственные. Сочетание различных форм общественного устройства власти с трудом представляет различные формы социальной организации труда.

Таким образом, трудовые отношения, т.е. отношения по поводу труда и его результатов, включают в себя технологические, обусловленные техническим разделением и кооперацией труда, властные отношения, обусловленные как необходимостью координации совместной деятельности, так и необходимостью поддержания общественного порядка и защиты от нападения врагов, и соответствующие им системы ценностей, необходимые для мотивации и дисциплины труда. При возникновении конфликтов дело не всегда доходит до прямого вмешательства власти, поскольку конфликтам противостоят отношения солидарности с соответствующими им ценностями сотрудничества и взаимопомощи. С образованием частной собственности семей возникают отношения собственности, которые также влияют на координацию трудовых действий и их мотивацию, поэтому также входят в структуру трудовых отношений.

Разделение труда, накопление знаний, умений и навыков способствовало повышению эффективности труда и плоды эффективности доставались всей общности, пока не возникла частная собственность вместе с возникновением семьи. Отношения собственности довольно противоречивы и их развитие определялось развитием взаимоотношений между трудом и властью. С одной стороны, собственность исторически определяется трудом, поскольку предмет и средства труда присваиваются производителем в процессе труда и продукты труда принадлежат ему в результате этого присвоения. Присвоение вещей здесь

является следствием присвоения знаний, умений и навыков. Невозможно не согласиться с К.Марксом, когда он выводит собственность из разделения труда: "Вместе с этим разделением труда дано в то же время распределение, являющиеся при том - как количественно, так и качественно - неравным распределением труда и его продуктов, следовательно, дана и собственность, зародыш и первоначальная форма которой имеется уже в семье, где жена и дети - рабы мужчины" [55.С.42].

Но, с другой стороны, и К.Маркс не желал этого признавать в силу своего материалистического мировоззрения, собственность определяется властью, т.е. захватом, либо, наоборот, защитой от захвата, либо необходимостью контроля и поддержания общественного порядка на определенной территории. Дворянин, получавший надел от царя, владел им не в силу присвоения в процессе производства, а в силу царской власти, на службе у которой он состоял. Власть же царя проистекала не из необходимости координации производственных процессов, а из необходимости поддержания общественного порядка и защиты от врагов, не случайно поэтому у власти стояло военное сословие, что обусловливало их владение земельными наделами и правом закреплять крестьян для обработки этой земли и обслуживания потребностей помещика.

Из двойственной природы собственности проистекает ее противоречивость, проявляющаяся в борьбе интересов труженика и представителя власти. На протяжении рабовладельческого и феодального периодов исторического развития борьба заканчивалась в пользу власти и иного быть не могло. Раб весь свой труд, а крепостной часть своего труда отдавали своим господам. Их труд был несвободным, потому что сами они были несвободны, потому что их права были неодинаковы с правами господ, потому что каждое сословие имело свои, отличные от других сословий, права. И хотя перед сувереном, защищающим общность от врагов и поддерживающим общественный порядок, и существующим в форме монархии, демократии или аристократии, они все формально равны, как это прекрасно показали Т.Гоббс,

Ж.Ж.Руссо и французские просветители, но фактически они имеют разные права, что обусловлено неодинаковым значением их деятельности для жизни общности.

Дело заключается не в том, что часть труда или его результатов государство забирает для обеспечения своего существования, ведь это оно делает и сейчас, когда труд свободен, а в том, в какой форме оно это делает и какую долю оно забирает у трудящегося. На смену прямому принуждению к труду на рабовладельца или феодала приходит косвенное принуждение, когда человек трудится добровольно, на чем мы далее остановимся более подробно. Очень важно, чтобы доля, забираемая государством у трудящегося, не превышала той меры, за которой начинается ухудшение его образа жизни. Ведь ухудшение образа жизни трудящихся может иметь две причины: либо темпы роста населения опережают темпы роста материальных благ, либо блага отнимаются у трудящихся классом, который стоит у власти, что означает эксплуатацию. С развертыванием промышленного производства теряет свое значение обнаруженное Мальтусом для определенного исторического периода соотношение между темпами роста народонаселения и темпами роста материальных благ, к тому же государства имеют определенные рычаги для воздействия на уровень рождаемости. Поэтому остается вторая причина, т.е.

эксплуатация, по крайней мере для современного состояния развития производства.

Насильственное принуждение к труду уступает место свободному труду, когда в результате развития производства происходит отделение права собственности, как и других гражданских прав, от труда и власти, что сопровождается появлением свободных рабочих и свободных предпринимателей-собственников. Историческое освобождение труда неотделимо от появления свободных собственников, не принадлежащих к привилегированным сословиям, -это две стороны одного процесса. Попытка устранить эксплуатацию путем ликвидации свободного собственника как класса с неизбежностью приводит к обратному результату - несвободному труду, а именно попаданию труда в зависимость от административно-чиновничьего аппарата.

Понимание природы и структуры трудовых отношений, выступающих общественными условиями мотивации и дисциплины труда, с позиции критического рационализма отличается от материалистического, идеалистического и субъективно-идеалистического их понимания. Различие коренится в понимании связи между человеческой деятельностью и общественными отношениями, а также связи между взаимодействием человека с природой и взаимодействием человека с человеком.

С точки зрения гегелевского идеализма отдельное самосознание познает в природе отчужденную идею, а во взаимодействии с другим самосознанием -проявление духа. Напомним, что самосознание сообщает себе истинную достоверность только устанавливая ничтожность внешнего предмета как его истину и уничтожая его самостоятельность, что происходит в процессе труда. С другой стороны, самосознание есть проявление духа и возможно только благодаря знаковому общению с другими самосознаниями. Говоря современным языком, отдельный индивид не может стать мыслящей личностью без общения с другими себе подобными, что подтверждается трагическими случаями похищения и воспитания грудных детей дикими животными, а также рождения и воспитания слепоглухонемых детей.

Такая противоречивая природа сознания неизбежно проявляется в отношениях между людьми. Характеризуя взаимоотношение между самосознаниями, Гегель пишет: "Это проявление самосознания есть двойное действование: действование другого и действование , исходящее от самого себя. Поскольку это есть действование другого, каждый идет на смерть другого. Но тут имеется налицо и второе действование - действование, исходящее от самого себя, ибо первое заключает в себе риск собственной жизнью. Отношение обоих самосознаний, следовательно, определено таким образом, что они подтверждают самих себя и друг друга в борьбе не на жизнь, а на смерть. Они должны вступить в эту борьбу, ибо достоверность себя самих, состоящую в том, чтобы быть для себя, они должны возвысить до истины в другом и в себе самих" [13.С.101-102].

Победивший в этой борьбе становится господином, уступивший - рабом, подчиняющим свою волю воле господина. Господин заставляет раба трудиться на себя, угрожая в случае неповиновения наказанием. Служение в процессе труда образовывает раба и он, преодолевая страх, стремиться к свободе и восстает

против господина, требуя признания своей личности наравне со всеми другими. Действительное освобождение раба заключается не в том, что он и господин меняются местами, а в возвышении индивидуального и коллективного сознания до разумного понимания свободы, обретаемого в борьбе и труде, воспитании и образовании. Разумное понимание свободы предполагает определенное сочетание принуждения и подчинения, которые направлены на воспитание свободной личности в отличие от рабского состояния, подавляющего свободу. Правда, в случае рабства подчинение можно рассматривать как выбор между смертью и рабством, т.е. из двух зол меньшего, обретая относительную безопасность за счет потери свободы. Но такое положение не является результатом свободного выбора и историческое развитие труда разрушает его.

Разрушение отношений господства-подчинения происходит в результате требования со стороны угнетенных признания их равенства со всеми другими -этот процесс Гегель понимает идеалистически, как самопознание Духа, познающего содержание Абсолютной Идеи. Несмотря на множество верных замечаний относительно роли труда и трудовых отношений в развитии общества, Гегель не может увидеть объективной необходимости в их развитии из-за своего идеализма, идейное содержание которого отражает взгляды сословия, к которому он принадлежал. Неслучайно Гегель видит в прусской монархии с сословным делением общества закономерный результат развития своей системы взглядов. Формально равные права граждан в таком случае существуют лишь на бумаге да в воображении философов-идеалистов, тогда как на самом деле существуют неравные права представителей различных сословий, что обусловлено их различным положением в социальной организации, и закрепляющая это неравенство власть конституционной монархии.

В противоположность идеалистическому, материалистическое понимание общественных отношений отталкивается не от деятельности самосознания, определяемой развитием Духа, познающего Абсолютную Идею, а трудовой деятельности, направленной на удовлетворение материальных потребностей. Трудовая деятельность явилась, с точки зрения материализма, главным фактором зарождения сознания, с чем можно было бы согласиться, если включить в трудовую деятельность и самодеятельность, не ограничивая труд сферой материального производства. Социологическая сторона марксистского учения, в противоположность экономической и политической, долгое время оставалась в тени, что позволяло неоправдано упрощать и вульгаризировать как все марксистское учение в целом, так и его отдельные части, приспосабливая в искаженном и извращенном виде к нуждам административно-командной системы.

Анализ социальной связи занимает значительное место в рукописях К.Маркса, опубликованных значительно позже его смерти. Это "Экономическо-философские рукописи 1844 года", "Немецкая идеология", написанная им вместе с Ф.Энгельсом в1846 году, но не изданная при их жизни, подготовительные рукописи к "Капиталу". В сжатой форме суть социологических воззрений К.Маркса изложена им в предисловии "К критике политической экономии" [50.С.6-7], но проникновение в эту суть невозможно без глубокого изучения предшествующей, кропотливой работы философско-социологического характера. Конечно, можно, не вдаваясь в существенные детали, брать на вооружение категории способа производства, базиса и надстройки, классовых интересов и использовать их в

анализе общественной жизни с целью обоснования закономерностей классовой борьбы, всемирно-исторической миссии пролетариата и социалистической революции.

Для глубокого научного анализа недостаточно упрошенного понимания социологических воззрений К.Маркса, так как в этом случае можно поддаться, даже не замечая этого, влиянию философских, этических и других идеологических ценностей, против чего постоянно предостерегали сами классики марксизма-ленинизма. Плохую услугу в поисках научного знания может оказать принцип партийности, представляющий соединение материалистического мировоззрения с признанием прогрессивности на данный период единственного класса, который на поверку оказывается столь же прогрессивным, сколь и другие. Если же все это абсолютизировать, соединить с фанатичной верой и проводить в жизнь посредством прочной организации единомышленников, то можно наделать много бед для общества, что и подтвердилось строительством социализма в странах, осуществивших социалистическую революцию.

В марксизме, как известно, все общественные отношения разделяются на материальные, не зависящие от сознания, и идеологические, формируемые сознательно и отражающие первые. Но как возможно формирование отношений, не зависящих от воли людей? Поскольку существует материя, как пространственно-временная модель движения, включающая носителей различных форм движения, поэтому способ производства вещей является отражением материалистических связей мира. Разделение труда обусловливает различное присвоение индивидами вещества природы и результатов труда, а, следовательно, и установление между ними отношений присвоения, не зависящих от их воли и желания. "Всякое производство есть присвоение индивидом предметов природы в рамках определенной формы общества и посредством нее. В этом смысле будет тавтологией сказать , что собственность (присвоение) есть условие производства" [52.Ч.1.С.23].

Гегелевское уничтожение самостоятельности объекта самосознанием превращается в присвоение предмета сознанием, а следовательно, в присвоение вещества природы. Конфликт и борьба между самосознаниями превращаются в конфликт из-за присвоения, что обусловливает различные интересы и борьбу между ними. Отношения власти лишь закрепляют неравное присвоение, т.е. отношения частной собственности. Правовые отношения собственности являются непосредственным выражением объективных отношений присвоения как вещества природы, так и присвоения сознанием своего предмета. Все без исключения конфликты вырастают, в конечном счете, из конфликтов из-за присвоения. Все мыслимые желания , чувства могут проистекать, в конечном счете, только из материальных отношений присвоения. Отношения между индивидами обусловлены, в конечном счете, отношениями между человеком и природой. Правда, в марксизме оговаривается, что надстроечные явления имеют относительную самостоятельность по отношению к материальному базису и могут влиять на него, но, в конечном счете, все, что происходит в надстройке, определяется базисом.

Такой взгляд является последовательным проведением материализма на общественные явления. Взаимодействие между индивидами определяется взаимодействием между человеком и природой, хотя только в конечном счете. Но

человек является частью природы. Как в природе многое остается для человека иррациональным, непознанным, так и в природных побуждениях, инстинктах самого человека многое является иррациональным и останется таковым, сколько бы не развивалось человеческое познание. Человеческие действия могут быть направлены не только на природу, но и на другого человека. Характерными примерами таких действий являются любовное ухаживание, применение телесных наказаний и ограничений свободы в воспитании, схватка между врагами, насилие одного индивида по отношению к другому с целью завладения принадлежащей второму вещи, требование одних индивидов к другим объединиться для оказания сопротивления врагу-

Познание другого человека и самого себя происходит в процессе действий методом проб и ошибок и осознания своих и чужих реакций, т.е. аналогично познанию природы. Закрепление норм поведения в языке и мышлении позволяет поддерживать общественный порядок и воспитывать подрастающее поколение. Таким образом, в отличие от материализма критический рационализм усматривает два самостоятельных источника общественных отношений: 1) взаимодействие между человеком и природой, и 2) взаимодействие между человеком и человеком. Они не являются изолированными, испытывают влияние одного на другого, но, тем не менее, являются самостоятельными. В противоположность материализму существует другая крайность в объяснении природы общественных отношений - рассматривать взаимодействие между индивидами, не учитывая взаимодействия между человеком и природой, что является характерным для западной социологии.

Борьба за выживание делает важным труд не только в материальном производстве, но и в ведении войны , воспитании и обучении, поэтому зарождение сознания благодаря знаковому общению в этой борьбе делает все отношения одновременно субъективными и объективными. Объективная сторона связана с тем, что отношения между людьми должны неизбежно отражать взаимодействия между человеком и природой, взаимодействия между человеком и человеком. Субъективная сторона связана с определенной культурной формой выражения объективной необходимости, складывающейся под влиянием различных исторических событий, определенных географических и климатических условий. Среди общественных отношений есть устойчивые, включающие опыт предшествующих поколений, закрепленные в институтах, общепринятых и общезначимых ценностях. Благодаря этим отношениям воспитывается не только подрастающее поколение, но и сам воспитатель. Есть и изменчивые, неустойчивые отношения, связанные с чувствами, эмоциями, симпатиями. Но среди тех и других нет материальных, т.е. не зависящих от воли и желания людей, отношений.

Социологическая наука стремится рассматривать социальную реальность, не усматривая за ней ни материального , ни идеального, имея дело только с фактами. Социальными фактами являются поведение индивидов, их действия, институты и отношения, нормы и ценности. Но возникает необходимость найти связь между этими фактами, объяснить их возникновение и развитие. В конечном счете социолог упирается в вопросы: как соотносятся человеческие действия и общественные отношения, в чем состоит необходимость их развития, и как

человек сообразуется с этой необходимостью, т.е. каково соотношение между субъективным и объективным факторами?

Для выражения связи между действиями и отношениями, а также необходимости их развития, социологи обычно прибегают к определенным методологическим конструкциям. Например, к типологии социального действия, которую использует М.Вебер, или к потребностям социального целого и функциям, их удовлетворяющим, чем пользуется структурный функционализм, или к плотности общества, чей рост вызывает разделение труда, что использует Э.Дюркгейм, или к обмену редкими ресурсами (уступки, уважение, социальное одобрение, деньги), что использует теория обмена и т.д. Эти методологические конструкции базируются на реальных допущениях и фактах, что позволяет избежать материалистических или идеалистических посылок, но в то же время по этой причине часто страдают тавтологией или телеологией. Например, у Дюркгейма потребности в социальной интеграции вызывают разделение труда, которое является причиной социальной интеграции. Или, в теории обмена Хоманс связывает ценность с любой деятельностью, которую действующее лицо рассматривает как вознаграждающую, поэтому ценность выводится на основе количества деятельности, затрачиваемой на достижение вознаграждения. Получается логический круг: ценность измеряется деятельностью, которая подлежит объяснению на основе ценности [Cm.81.C31 8].

В отличие от позитивизма, критический рационализм рассматривает деятельность в неразрывной связи с общественными отношениями, как две стороны одной социальной реальности. Деятельность одновременно предполагает отношения и творит их, поэтому при ее изучении нельзя ограничиваться непосредственным наблюдением поведения индивидов, а необходимо проводить анализ отношений, являющихся результатом деятельности. Одновременно, отношения - это не просто институты, которые можно непосредственно наблюдать и анализировать, это - результат деятельности и ее предпосылка.

Методология критического рационализма помогает избежать тавтологичности и телеологии при объяснении взаимодействия между действием и отношением и их развития. Социальные отношения, нормы поведения и ценности являются для действий, направленных на человека, такой же искусственной средой, как и техника, знания для производственной деятельности, с той лишь разницей, что во втором случае объектом деятельности является неодушевленная природа, а в первом - человек, наделенный сознанием. Функционирование социальной среды, воплощенной в отношениях и институтах, происходит одновременно с деятельностью, поэтому между ними существует неразрывная связь и они не могут существовать раздельно, поскольку составляют две стороны единого социального целого. Поэтому неверно определение М.Вебером отношения как вероятности хода социального действия [См.114.С118], потому что в отношении, как и в действии, выражена необходимость, вытекающая из технологии, координации совместной деятельности и обеспечения безопасности.

М.Вебер различает четыре типа социального действия по способу его ориентации: 1) в терминах рациональной ориентации в системе отдельных целей;

2) в терминах рациональной ориентации к абсолютной ценности этических, эстетических, религиозных или других форм поведения; 3) в терминах эмоциональной ориентации, детерминированной аффектами и состояниями чувств действующего лица; 4) традиционно ориентированное действие через привыкание к длительной практике. Социальные действия не ориентированы только в одном или другом из этих способов, а более или менее приближаются к этим типам [См.114.С.115]. Применяя эту методологическую конструкцию к анализу экономического действия и властного координирования, М.Вебер формулирует понятия плановой и рыночной экономики, харизматического, традиционного и законного типов власти, что дает очень много для их характеристики и понимания. Но отсутствие необходимости в их связи и развитии является серьезным недостатком для этого глубокого и всестороннего анализа, а попытки

М.Вебера объяснить развитие капитализма в Европе развитием протестантской этики показывают невозможность обнаружить эту необходимость в рамках его методологической конструкции.

Развитие отношений М.Вебер представляет как их отбор в процессе протекания массы случайных событий, тем самым вкладывая в понятие выживания определенного социального отношения скорее математический, чем социологический смысл. Если в борьбе между индивидами большую роль играют их личные качества, то отбор социальных отношений происходит под влиянием массы случайных факторов. "От борьбы индивидов за личные преимущества и выживание, естественно, необходимо отличать "конфликт" и "отбор" социальных отношений. К последним эти понятия применимы только в метафорическом смысле. Ибо отношения существуют только как системы человеческого действия с особенным субъективным знанием. Таким образом, процесс отбора или конфликт между ними означает только, что один тип действия с течением времени замещается другим независимо от того, совершается это действие теми же лицами или другими" [114.С.135].

Что же влияет на вероятность выживания определенного социального отношения? Вебер пишет:"Все изменения естественных и социальных условий имеют определенный вид воздействия на различные вероятности выживания социальных отношений. Можно сказать, что это процесс "отбора" социальных отношений. В каждом случае необходимо проникнуть в причины, которые привели к изменению в шансах на выживание той или иной формы социального действия или социального отношения, которые прекращают социальное отношение или позволяют ему продолжаться за счет других соревнующихся форм" [114.С.135]. Тем самым Вебер как бы предостерегает от поиска упрощенной причинно-следственной связи в процессе развития общественных отношений, подчеркивает значение всех естественных и социальных условий в этом развитии, но вероятность выживания отношений базируется на случайных событиях, а не исторической закономерности.

Если М.Вебер отрицает объективное существование отношений, предствляя их как абстракции в сознании реально действующих индивидов, то Э.Дюркгейм утверждает о необходимом объективном развитии отношений, которые определяют сознание и поведение людей, но тогда развитие отношений отрывается от деятельности индивидов и объясняется потребностями

социального целого, что является логически незаконной телеологией. В обоих случаях методологические установки авторов мешают им выявить истинное соотношение между действием индивида и социальным отношением, а также необходимость в социальном развитии.

М.Вебер ближе к верному пониманию соотношения между действием и отношением, чем Э.Дюркгейм, поскольку он правильно отрицает существование отношения вне действия, но он не замечает, что в момент действия отношение объективно существует, а не просто является вероятностью протекания действия. Существование социального отношения аналогично существованию техники, которая без деятельности человека не существует, представляя собой груду металла, пластмассы, резины и других материалов, но в момент соединения с человеческой деятельностью она рельно существует, представляя определенные условия протекания природных процессов. Но Э.Дюркгейм ближе М.Вебера к истинному пониманию необходимости в развитии общества, хотя разделение труда и возникающая на его основе органическая солидарность выводятся им из роста плотности общества и потребностей социального целого, реализуемых в формировании частей, выполняющих разные функции, а не из развития самой человеческой деятельности. Методология критического рационализма позволяет избежать этих недостатков.

Необходимость отношений собственности Э.Дюркгейм усматривает в том, чтобы составляющие целое части не сталкивались в несогласных движениях, для чего они должны быть отделены границами и эту функцию выполняет собственность [См.19.С95].

Т.е. отношения собственности Э.Дюркгейм связывает с разделением труда и образованием вследствие этого различных частей, выполняющих различные функции. М.Вебер рассматривает право собственности как присвоенное преимущество, передаваемое по наследству [См.114.С.140], а правовой порядок поддерживается специально предназначенной для этого группой людей, т.е.властью [См.114.С127]. Следовательно М.Вебер выводит понятие собственности не из отношений между человеком и природой, а из отношения между человеком и человеком. Методологические конструкции, используемые Дюркгеймом и Вебером, заставляют их умалять значение одних сторон общественной жизни и преувеличивать значение других. Такой недостаток присущ тем направлениям социологии, которые пытаются найти отправную точку построения концепции в отдельной стороне социальной организации, например, в функциональном единстве социального целого или, наоборот, в конфликте; во взаимодействии между индивидами и образовании статусов с соответствующими ролями или в обмене между ними и т.д. [См.81].

Это не означает, что в этих концепциях не рассматриваются другие стороны общественной жизни, но их содержание и значение определяются выбранной методологической конструкцией, а не необходимым развитием системы. М.Вебер, хотя исходил из типологии действия, тем не менее подробно рассматривал разделение труда, обмен, деньги. Э.Дюркгейм подробнейшим образом рассматривал развитие права, сопровождавшее разделение труда. Оба опирались в своих исследованиях на исторические факты, но трактовали их через призму своих методологических конструкций.

Попытки избежать односторонности отдельных социологических направлений и синтезировать их подходы не могут увенчаться успехом, если сводятся к механическому соединению этих подходов. Необходим качественно новый подход , например, с позиции критического рационализма. Если необходимость развития показывается с помощью деятельности методом проб и ошибок, направленной на удовлетворение потребностей и поддержание общественного порядка, то системность социальной организации и возникающие в ней конфликты раскрываются с помощью категории образа жизни, синтезирующей эмпирически наблюдаемые действия индивидов с отношениями между ними, сложившимися в процессе исторического развития. В следующей главе мы рассмотрим проблемы системного подхода в анализе трудовых отношений, опираясь именно на эту центральную системообразующую категорию образа жизни.

Подводя итоги анализу трудовых отношений, отметим следующее. Трудовые отношения представляют собой сложный комплекс отношений, в структуру которого входят технологические, властные и имущественные отношения, являющиеся общественными условиями мотивации и дисциплины труда. Трудовые отношения, как и все общественные отношения, необходимо рассматривать в единстве с деятельностью, в противном случае можно впасть в односторонность. Так, например, М.Вебер, абсолютизируя значение действия, не усматривает объективного развития отношений. В противоположность ему, Э.Дюркгейм отрывает объективное развитие отношений от деятельности, что приводит к умалению роли субъективного фактора.

Устраняя эти недостатки, критический рационализм

рассматривает общественные отношения как формы действия, функционирование которых происходит только в момент действия, вне которого общественные отношения существуют в возможности, а не в действительности . Такой подход позволяет избежать тавтологичности и телеологии в объяснении общественного развития. Кроме того, критический рационализм строго различает два самостоятельных источника общественных отношений: 1) взаимодействие человека с природой и 2) взаимодействие человека с человеком. Учет обоих источников, без абсолютизации одного из них, позволяет избежать ошибок материализма, идеализма и позитивизма в объяснении развития общества. Благодаря такой методологии раскрывается объективная необходимость в развитии отношений власти и собственности, поскольку учитываются технологические отношения и необходимость координации совместной деятельности, вытекающая из разделения труда.

Положительное изучение трудовых отношений, например, с помощью сравнительно-исторического метода, раскрывает много различных важных фактов, но не позволяет выявить закономерности и тенденции в развитии трудовых отношений. С отделением права собственности от труда и власти человечество сделало решающий шаг в освобождении труда, которое сопровождается одновременным освобождением вещей и образованием класса собственников, не относящихся ни к трудящимся, ни к представителям власти или привилегированных сословий. Поскольку класс собственников стал занимать ключевые позиции в социальной организации, то и власть перешла к нему. Но

власть буржуазии опирается на равное право, вначале декларированное, но со временем кардинально изменяющее всю социальную организацию и делающее власть действительно демократической, выражающей интересы всех социальных групп. Позитивистская методология закрывает путь для исследования этой исторической закономерности развития трудовых отношений.

ГЛАВА 3. СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В ИЗУЧЕНИИ ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

Проблемы системного подхода в различных науках успешно разрабатываются на абстрактном уровне соотношения различных философских и общенаучных категорий. Но при обращении к реальной практике возникают значительные трудности, обусловленные разрывом между возможностями человеческого разума в систематизировании и наличием многочисленных случайностей, непрерывной изменчивости, большого количества взаимодействующих факторов, а в обществе ещё добавляется борьба классов, движений и партий. Как тут не вспомнить слова великого рационалиста-систематизатора Гегеля, вселяющие оптимизм, что всё действительное разумно, а разумное действительно. Но тут же вспоминаются слова талантливого организатора-практика Барнарда, скептически относившегося к существовавшим в его время экономическим и политическим теориям, пытавшимся объяснить поведение индивида в организации: "Знание и интуиция, являющиеся результатом из близкого и длительного знакомства, более заслуживают доверия, чем тщательно разработанные логические выкладки, не направляемые развитым умением и ответственностью." [109.С.44]. Если отбросить крайности рационалистического и эмпирического подходов, выводя закономерности и тенденции развития социальной организации из обобщения реальных фактов и систематизируя с их помощью эмпирические данные, можно успешно продвигаться вперёд в понимании общественного развития, избегая, с одной стороны, стоической веры, например, большевизма, а с другой - скептицизма, а особенно нигилизма, широко распространяющегося во время кризисов. Конечно, невозможно охватить всего многообразия, но стремиться к учёту как можно большего числа сторон необходимо, чтобы получать истинные результаты и не отрываться от действительности в заоблачные выси абстракции.

Системный подход содержит ряд преимуществ:

1.Только в системе каждый элемент получает своё необходимое и объективное значение, что предостерегает от субъективизма в понимании той или иной формы общественных отношений.

2.Та или иная точка зрения на решение социально-экономических проблем может быть обоснована или опровергнута только путём соотнесения с более широкой концептуальной системой.

З.При изменении одной части системы можно предусмотреть изменения в других её частях на основе знания внутренней взаимосвязи элементов системы.

Вопросы системности теории не являются абстрактными, далеко отстоящими от практики, от решения насущных, жизненно важных проблем. Наоборот, чем более систематизировано знание, тем оно адекватнее отражает действительность, а, значит, лучше может служить инструментом управления общественными процессами. Сказанное ни в коей мере не отрицает возможности совершенствования системы или появления конкурирующей системы знания. Но именно системы, а не отдельно взятых положений, нуждающихся в обосновании. Борьба научных концепций - важный источник развития науки, устранения устаревших положений.

Системность является признаком сравнительно развитой научной теории. Объединение знания в систему происходит после накопления значительного количества разрозненных знаний и осуществляется различными способами, в зависимости от изучаемой области действительности. Так, например, эвклидова геометрия представляет систему, построенную с помощью дедуктивного метода восхождения от общего к частному. Такой метод характерен для математических наук. Науки, изучающие живую и неживую природу, используют более многообразные методы построения системы: анализ и синтез, дедукция и индукция, восхождение от абстрактного к конкретному, систематизация единиц измерения и др. В качестве примеров можно привести теорию происхождения видов Ч.Дарвина и периодическую систему элементов Д.И.Менделеева.

Общественные науки также стремятся к системности знания и используют для этой цели различные методы и способы. В основу теоретической системы социальной организации могут быть положены, в зависимости от понимания причинных связей и соотношения объективного и субъективного, различные положения: это может быть обмен деятельностью или взаимодействие между личностями, социальная структура или мотивация поведения, конфликт или солидарность и т.д. Отталкиваясь от различных оснований, можно прийти, тем не менее, к одинаковым выводам, если суждения исследователя учитывают эмпирические факты. Но обязательно будут различия в оценке прошлого, настоящего и будущего в развитии социальной организации, и тем больше различий, чем уже основание системы. Очевидно, таким основанием должно быть наиболее общее положение, в котором учитывается специфика общества по сравнению с природой, выражающее нечто, присущее всем отношениям в целом, а не только их части, и несущее в себе импульс развития.

Представляется плодотворным рассматривать в качестве основы системности общественной жизни человеческую деятельность по обеспечению определённого образа жизни, его устойчивости и определенности. Движение и оформление противоречивого характера человеческой деятельности пронизывает все отношения и все сферы общества. Противоречие не может исчезнуть, а формы его разрешения и есть формы его существования. С другой стороны, оно не может существовать в статическом состоянии, как застывшее. Чтобы существовать, оно обязательно должно возникать и разрешаться, только в этом смысле оно выступает импульсом развития различных общественных форм.

Исходя из понимания труда и трудовых отношений, можно сформулировать понятие социальной организации труда. Целью социальной организации труда является обеспечение нормального хода труда в обществе, его разделения и кооперации, не нарушаемых теми или иными факторами. В свою очередь, нормальное протекание труда в обществе необходимо для обеспечения потребностей масс людей. Для нормального протекания труда необходимы его достаточно сильная мотивация и дисциплина. Эту функцию поддержания побуждений к труду выполняют деятельность по управлению трудом и общественные условия труда: обычаи, нравы, соглашения, законы и социальные институты. Перечисленные условия труда являются не чем иным, как различным способом оформленными общественными отношениями: технологическими, властными и имущественными.

Необходимо различать три уровня социальной организации труда, отличающиеся по своим субъектам и неразрывно взаимосвязанные между собой. Уровень отдельной организации, где её администрация осуществляет организацию труда. Уровень общества в целом, где эту функцию выполняют законодательные и исполнительные органы государственной власти. И, наконец, уровень индивида, на котором происходит отождествление или контротождествление личности со своими профессиональными функциями. Исходя из предложенного понимания вышерассмотренных моментов социальной организации труда можно предложить следующее её определение. Это исторически определённый способ обеспечения потребностей масс людей, включающий разделение и кооперацию труда, общественные условия мотивации и дисциплины труда, а также управление трудом посредством сохранения или изменения его общественных условий.

Благодаря историческому процессу формирования условий труда деятельность субъектов на всех уровнях получает формы своей реализации и между ними устанавливается взаимодействие. Это взаимодействие не является статичным, так как изменение естественных, технических и общественных условий ведет к неизбежному изменению форм взаимодействия на всех уровнях, что сопровождается борьбой между теми, кто стремиться сохранить, и теми, кто стремиться изменить эти формы. Это происходит на индивидуальном уровне, когда индивид стремится изменить профессию и свой статус. На уровне организации происходят конфликты между группами, и сами организации ведут борьбу за выживание путем повышения эффективности своей деятельности. И, наконец, на уровне государственных структур происходит борьба различных партий и движений за власть.

Социальная организация труда, рассматриваемая как система, включает в себя следующие подсистемы: разделение труда, кооперацию труда, общественные условия мотивации и дисциплины труда, деятельность по сохранению или изменению общественных условий труда. Каждая подсистема, в свою очередь, включает в себя три уровня: индивида, отдельной организации и общества в целом. Системообразующим фактором является движение противоречия , заложенного в природе человеческой деятельности, которое обусловливает целостность всей системы и импульс её развития.

Возможны и другие подходы к систематизации, но, по-видимому, в любом случае должны учитываться различия между социальной средой, отдельной

организацией со своими целями и структурой, и личностью работника.Так, Э.Гросс предлагает концептуальный каркас для анализа трудовых отношений в обществе, состоящий из четырех основных категорий: институциональной системы, системы статусов и власти, системы карьеры и системы рабочей группы [Cm.106.C40]. В этой систематизации отсутствует выделение и описание связующего фактора системы, объединяющего все элементы в единое целое, и выступающего импульсом её развития.

Помимо устойчивых технологических, властных и имущественных отношений существуют неустойчивые, изменчивые, связанные с чувственными и эмоциональными переживаниями, симпатиями и антипатиями.Эти отношения носят прежде всего межличностный характер, например, между членами одной рабочей группы, и тогда они являются предметом социальной психологии. Но эти эмоциональные отношения могут складываться и на основе технологических, властных и имущественных отношений между социальными группами, и в этом случае они отражают степень сотрудничества или, наоборот, конфликта между ними. Большое значение эмоциональных отношений состоит в том, что в повседневной обычной жизни индивид руководствуется гораздо чаще ими, чем идеями, отражающими устойчивые социальные отношения между группами. Его повседневные действия осуществляются не на основе глубоких размышлений, а в известной степени автоматически, аналогично тому как трудовая деятельность предполагает умения и навыки. Происходит это благодаря наличию ценностей, органично сочетающих эмоциональное, чувственное с рациональным.

Автоматизм, с которым индивиды стремятся уладить конфликты на основе чувственно-рациональных ценностей, дал основание Э.Дюркгейму утверждать о существовании солидарности, на основе которой складываются отношения власти и собственности, т.е. социальная организация. Объявление отношений солидарности основой всей социальной организации является заблуждением, поскольку, как мы выяснили, общественные отношения имеют два источника своего формирования: взаимодействие человека с природой, и взаимодействие между индивидами. Деятельность по производству материальных благ и деятельность по обеспечению общественного порядка имеют как рациональную так и иррациональную, интуитивную стороны, неразрывно связанные между собой. Поэтому в действительности, а не в абстракции, технологические, властные и имущественные отношения органично включают в себя рациональный и иррациональный моменты, а солидарность является не отдельным отношением, а характеристикой совокупности этих отношений, т.е. социальной организации, показывающей степень сотрудничества и конфликтности между социальными группами. Преобладание рационального или чувственного моментов в деятельности и в отношениях является следствием развития социальной организации, а не его причиной, поэтому М.Вебер, строя свою типологию на различии между чувственным и рациональным, не может увидеть необходимости в социальном развитии, хотя не совершает ошибки Э.Дюркгейма, который ставит солидарность в основу социальной организации.

Может показаться, что Э.Дюркгейм верно схватывает необходимость социального развития, поскольку ставит в его основу разделение труда, но

само разделение труда он выводит не из взаимодействия человека с природой, а из абстрактного понятия плотности общества. Причиной углубления разделения труда, по мнению Дюркгейма, является увеличение объема и плотности общества, сопровождающееся борьбой за существование и протекающее в следующих трех основных формах: 1) концентрация населения, 2) образование городов и 3) создание быстрых путей сообщения. Он утверждает: "Разделение труда прогрессирует тем более, чем более имеется индивидов, которые находятся в достаточном соприкосновении и в состоянии действовать и воздействовать друг на друга. Если мы условимся называть динамической или моральной плотностью это сближение и вытекающее из него активное сношение, то мы можем сказать, что прогресс разделения труда прямопропорционален моральной или динамической плотности общества" [19.С.205].

Э.Дюркгейм не разделяет общественные отношения на материальные и идеологические, а констатирует соединение материального и идеального в отношениях между индивидами: "Моральная плотность не может увеличиваться без того, чтобы не возрастала в то же время материальная плотность, и эта последняя может служить для измерения первой. Бесполезно исследовать, какая из них вызвала другую, достаточно констатировать, что они неразлучны" [19.С.205].

Социальная связь, объединяющая индивидов в одну общность, подразделяется Дюркгеймом на два типа : механическую солидарность и органическую. Первая вытекает из слабого, вторая - из глубокого разделения труда. "Мы признаем два вида солидарности, различающиеся следующими признаками: 1) Первая связывает индивида прямо с обществом без всякого посредничества. Во второй он зависит от общества потому, что зависит от составляющих его частей. 2) В обоих случаях общество не рассматривается с одной и той же точки зрения. В первом то, что называют этим именем, есть более или менее организованная совокупность верований и чувств, общих всем членам группы: это коллективный тип. Наоборот, общество, с которым мы солидарны во втором случае, есть система различных специальных функций, соединенных определенными отношениями. Эти два общества, впрочем, составляют одно. Это две стороны одной и той же действительности, которые, тем не менее, должны быть отличаемы" [19.С.102].

Развитие солидарности и строения общества проходит в следующей последовательности: "Механическая солидарность, существующая вначале одна, прогрессивно утрачивает почву; мало-помалу берет верх органическая солидарность: таков исторический закон. Но когда изменяется способ, каким люди солидарны, то не может не измениться строение обществ. Форма тела непременно изменяется, раз молекулярные сродства не те же, что прежде. Следовательно, если предыдущее положение верно, то должны существовать два социальных типа, соответствующих этим двум родам солидарности." [19.С.138].

Из искусственной методологической конструкции Э.Дюркгейма естественно складывается система социальной организации, неадекватно отражающая действительность, поскольку в основу социальной организации кладется солидарность, являющаяся на самом деле лишь ее характеристикой.

М.Вебер поступает иначе. Вместо механической и органической солидарности он использует понятие общинных и ассоциативных отношений, в основу различия которых кладется веберовская типология социального действия. Эмоциональному и традиционному способам ориентации соответствует общинная солидарность, рациональному - ассоциативная. "Социальное отношение будет называться общинным, если и до тех пор, пока ориентация социального действия - либо в индивидуальном случае, либо в среднем, либо в чистом типе - основана на субъективном чувствовании сторон, эмоциональном или традиционном, что они принадлежат друг другу. Социальное отношение, с другой стороны, будет называться ассоциативным, если и до тех пор, пока ориентация социального действия внутри него основывается на рационально мотивированном регулировании интересов или подобно мотивированном соглашении, независимо от того, будут ли базисом рациональные суждения абсолютной ценности или соображения целесообразности" [114.С.136]. Вебер отмечает также, что большинство социальных отношений включает характеристики как общинных так и ассоциативных отношений [114.С.137]. Но поскольку чувственная или рациональная ориентации действия являются отражением необходимого развития, то М.Вебер отрезает себе путь его поиска и в лучшем случае может усмотреть его в развитии общественного сознания, рассматривая протестантскую этику в качестве главного фактора развития капитализма в Европе.

Хотя М.Вебер из-за своей методологической конструкции не усматривает необходимой закономерности развития социальной организации в развитии разделения труда, он очень тонко и глубоко развивает системный анализ социальной организации с точки зрения взаимодействия между индивидами, являющимися членами корпоративной группы. Это ему удается в результате анализа систем общественного порядка, управляющего действиями индивидов в корпоративной группе. Понятие корпоративной группы обнимает все объединения самой различной величины, если в этих объединениях имеется глава, со штатом или без него, обладающий властью. Это могут быть и маленькие кооперативы, и крупные промышленные и торговые предприятия, политические, религиозные, военные и другие организации. Вот как Вебер определяет понятие корпоративной группы: "Социальное отношение, которое или закрыто, или ограничивает доступ посторонних правилами, будет называться корпоративной группой до тех пор, пока ее порядок поддерживается действием особых индивидов, что является обычной функцией начальника или главы и обычно также административного штата... Существует или не существует корпоративная группа - это полностью дело существования личности во власти, с административным штатом или без него" [114.С.145].

Для различения типов порядка, управляющего действием в корпоративных группах, важное значение имеет понятие корпоративного действия: "Корпоративное действие есть или действие административного штата, ориентированное на выполнение пунктов порядка, или это есть действие членов группы, направляемое административным штатом" [114.С.146]. Порядок, управляющий действием в корпоративных группах, может

быть двух типов: "Система порядка, которая управляет корпоративным действием как таковым, будет называться административным порядком. Система порядка, которая управляет другими видами социального действия и посредством этого защищает действующих лиц в пользовании выгодами, вытекающими из их отношения к порядку, будет называться регулирующим порядком... Большинство корпоративных групп обладает обеими характеристиками" [114.С.150]. В качестве же примера абсолютного преобладания административного порядка Вебер приводит коммунистическую экономическую систему [114.С.151].

Каков же механизм взаимодействия между процессами, протекающими на индивидуальном, коллективном и общественном уровнях? Что является определяющим, а что - обусловленным? Каковы причины развития этой целостности? Все эти вопросы относятся к проблемам системного анализа, рассматривающего взаимодействие между целым и его частями.

С точки зрения критического рационализма система социальной организации в целом и, в частности, социальной организации труда, складывается под влиянием развития как разделения труда, так и деятельности, направленной на поддержание порядка и защиту от врагов. Для раскрытия системного характера социальной организации труда очень важно понятие образа жизни, которое позволяет объединить человеческую деятельность и общественные отношения в единую систему, органично объединить рациональное и иррациональное в поведении индивида, раскрыть соотношения между конфликтами и солидарностью. Категория образа жизни является категорией среднего уровня, отражающей объединение эмпирического и теоретического уровней социально-экономического анализа.

Категория образа жизни должна играть в социологии важнейшую роль, подобную той, которую играет понятие инерции в механике, позволяющее четко определить действие или, наоборот, отсутствие действия силы на определенную массу. Конечно, эта аналогия условна, но для представления категориального аппарата социальной динамики вполне уместно обратиться к более развитому понятийному аппарату механической динамики, поскольку мы оперируем понятием силы и её действия, отражающим необходимую объективную сторону социальной жизни. Если силы взаимно уравновешиваются, то образ жизни индивида не меняется, если же действует неуравновешенная сила, то образ жизни изменяется. Что это за уравновешивающиеся силы, что вызывает появление неуравновешенной силы и как мы можем измерить её действие, т.е. изменение образа жизни индивида? Социальных сил, уравновешивающих социальную структуру и поддерживающих неизменный образ жизни представителей различных групп - две: одна обусловлена разделением и кооперацией труда, другая обусловлена поддержанием общественного порядка. Конечно, они не являются механическими силами, поскольку влияют не на механическую массу, а на индивидов с их самоощущением своего бытия, поэтому проявляются во взаимодействии индивидов, стремящихся сохранить или изменить свой образ жизни.

Какое то время социальная структура неизменна, образ жизни представителей различных групп также неизменен. В этих условиях изменение

образа жизни конкретного индивида происходит только благодаря его переходу из одной социальной группы в другую. Решающим фактором здесь являются личные качества индивида, позволяющие ему успешно выполнять новый вид деятельности, а также наличие ресурсов для обеспечения нового образа жизни.

Историческое развитие разделения труда и социальной организации нарушает равновесие социальных сил и изменяет образ жизни целых социальных групп. В этом случае причиной являются действия больших масс людей, стремящихся изменить или сохранить свой образ жизни. Эти действия вызывают появление новых социальных групп, например, буржуазии, и исчезновение прежних, например, крепостных крестьян и помещиков, но эти последствия не являются результатом умышленных действий индивидов. Здесь решающим фактором является изменение содержания и результативности трудовой деятельности больших групп людей, происходящее в результате разделения и кооперации общественного труда, а также развития деятельности по поддержанию общественного порядка.

В первом случае речь идет об устремлении индивида к сохранению или изменению образа жизни, обусловленном удовлетворенностью или неудовлетворенностью самоощущения своего бытия. Во втором случае речь идет об устремлении больших групп сохранить или изменить содержание своей деятельности, обусловленном развитием разделения труда и деятельности по поддержанию общественного порядка. Но в обоих случаях речь идет об одном и том же устремлении и одном и том же образе жизни, но рассматриваемых с разных точек зрения: с точки зрения самоощущения индивида и с точки зрения отношений между социальными группами. Образ жизни и социальные силы, вызывающие его изменения, имеют две стороны: субъективную и объективную. Образ жизни отдельной личности и образ жизни представителя социальной группы. Поэтому для измерения образа жизни существуют две различные меры: 1) степень удовлетворенности образом жизни, т.е. самоощущение индивидом своего бытия в определенной культуре, и 2)различные уровни доходов, потребления и сбережения для разных социальных групп, обусловленные различными видами их деятельности и соответствующими им культурными ценностями.

Сила, обусловленная взаимодействием между индивидами и необходимостью поддержания общественного порядка, является центростремительной силой, объединяющей и удерживающей индивидов вокруг единого центра - органа власти. На анализе общественной связи, обусловленной действием этой силы, сосредоточивает внимание М.Вебер. Сила, обусловленная разделением и кооперацией труда, объединяет индивидов, образуя социальную ткань и различные её части, которые своим функционированием удовлетворяют различные материальные и духовные потребности. На анализе общественной связи, вызываемой действием этой силы, концентрирует внимание Э.Дюркгейм. С помощью категории образа жизни удается синтезировать эти подходы на качественно новой основе и представить социальную организацию как целостную систему, жизненным импульсом существования которой является стремление людей не к жизни вообще, а к определенному образу жизни, которому их обучили и воспитали.

Дав операциональные определения понятиям удовлетворенности и неудовлетворенности образом жизни, мы тем самым перешли от чувственных, иррациональных ощущений к объективным связям и отношениям. Подобным образом поступают все социологи, которые создают методологические конструкции, позволяющие им анализировать общество и его развитие. Дело заключается в том, чтобы эта конструкция наиболее адекватно отражала реальность и не переступала порог меры, за которым ее положения становятся абсурдными. Вполне обоснованы методологические конструкции, используемые, например, Б.Спинозой при построении системы этики геометрическим способом, или З.Фрейдом для описания психоанализа, но недопустимо распространять их на понимание социальной организации в целом. С точки зрения критического рационализма, как бы ни совершенна была теоретическая конструкция, она должна быть в принципе опровергаема, для чего не должна терять связи с эмпирическими фактами.

Возможнось разделения труда заложена в характере взаимодействия между человеком и природой, в характере человеческой деятельности, направленной на отвоевание определенности у природного хаоса, включающей в себя рациональную и иррациональную стороны, причем специализация деятельности позволяет резко повышать ее результативность. Претворение этой возможности в действительность происходит благодаря устремлению индивидов к сохранению или изменению своего образа жизни, т.е. удовлетворению материальных и духовных потребностей, а также потребностей в поддержании общественного порядка и защите от врагов. Процесс развития разделения труда и общественного устройства власти с необходимостью ведет к формированию различного образа жизни у представителей различных видов труда, собственников средств производства и представителей власти. Образ жизни, как уже отмечалось ранее, включает в себя деятельность по обеспечению потребностей, способ удовлетворения различных потребностей, отношения с другими социальными группами, нормы поведения и ценности.

Стремление к определенному образу жизни предполагает определенную мирную борьбу между социальными группами, которая в зависимости от степени солидарности между группами может привести к конфликтам различной степени. Конфликт является нормальной характеристикой отношений между группами, ведущими мирную борьбу за материальные и иные ресурсы для обеспечения своего образа жизни, если эта борьба не переступает определенной черты, за которой происходит ухудшение образа жизни какой-либо социальной группы, вызванное присвоением преимуществ другой социальной группой за счет неравных прав. В этом случае конфликт приобретает антагонистический характер, грозящий социальному миру. От социальных конфликтов следует отличать психологические, вызванные чувствами, эмоциями, страстями, хотя те и другие могут взаимно дополнять друг друга.

По утверждению К.Маркса конфликт между социальными группами коренится в базисных отношениях присвоения, а осознание классом своих интересов и целей, что относится к надстройке, ведет к борьбе и разрешению конфликта. Р.Дарендорф, представитель конфликтной теории в западной

социологии, в противоположность К.Марксу, усматривает причину конфликта в оппозиции, складывающейся по линии ценностей, порядка, т.е. в сфере надстройки [См.81.С.142]. Противоречивость утверждений Р.Дарендорфа состоит в том, что и порядок и конфликт создаются одними и теми же силами: сначала они создают порядок, а потом вызывают конфликт [Там же]. Категория образа жизни позволяет развести эти силы, поскольку устремления и действия индивидов обусловлены двумя главными причинами: 1)самоощущением индивидов в рамках определенной культуры, 2)интересами индивидов как представителей различных социальных групп, обусловленными разделением труда. Противоречивость утверждений К.Маркса связана с его материалистической методологией, разделяющей общественные отношения на базис и надстройку, тогда как на самом деле все отношения имеют объективную и субъективную стороны. Любая деятельность, в том числе и трудовая, включает с необходимостью рациональную и иррациональную стороны, поэтому общественные отношения как формы деятельности имеют объективную сторону, обусловленную объективной необходимостью в развитии разделения труда, так и субъективную, отражающую определенную культурную форму этого необходимого развития. Революционное разрешение конфликта не меняет его природы, а устраняет привилегии и преимущества одних социальных групп по отношению к другим, что неизбежно ведет к реальному утверждению равных прав граждан.

Как отмечалось выше, изменение образа жизни может измеряться двояко: степенью удовлетворенности индивида своим образом жизни, и различным количеством потребляемых ресурсов. Социальное самоощущение индивида отражает все стороны образа жизни, а не какую-то одну, например, уровень потребления. Это и ценности, определяющие смысл жизни и отношения с другими людьми, это и содержание деятельности, в которой происходит самовыражение индивида. Человек может ощущать себя счастливым и при невысоком уровне потребления. Поэтому ошибаются маржиналисты, когда пытаются обосновать спрос на отдельный продукт только его предельной полезностью, складывающейся под влиянием интенсивности потребности, иерархии потребностей и редкости данного продукта. Подход маржиналистов является утилитаристским, рассматривающим индивида односторонне, как рационального эгоиста. На самом деле человек стремится к определенному образу жизни, а не только удовлетворять свои материальные потребности. Социальное самоощущение индивида в рамках определенной культуры и социальной организации в целом является точкой отсчета и масштабом оценки различных благ, а не психологическая удовлетворенность от их потребления.

Определенный автоматизм повседневного поведения связан с наличием в сознании индивидов ценностей, в которых сконцентрирован опыт, положительный и отрицательный, предыдущих поколений. Ценности тесно сопряжены с эмоциональными переживаниями. Эмоциональные переживания, пережитые непосредственными участниками прошлых событий, имеющих важное значение для жизни общности, кристаллизуются в ценностях, которые передаются в процессе воспитания подрастающему поколению. Ценности играют важную роль как в нормальном протекании труда, так и в

осуществлении власти, поэтому системный анализ социальной организации труда должен их обязательно учитывать.

С появлением и развитием организаций отношения, а следовательно и противоречия, между социальными группами приобретают форму отношений между членами организаций, а также между организациями. Стремление индивидов сохранить или изменить свой образ жизни проявляется в стремлении сохранить или изменить общественные условия труда, т.е. отношения власти и собственности, которые в случае неравных прав дают возможность одним группам эксплуатировать другие. Такое стремление находит выражение как внутри организаций, так и на уровне социальной организации в целом, например, в отношениях между профсоюзами, предпринимателями и государством. Поэтому системный подход в анализе социальной организации труда предполагает изучение отношений внутри организаций.

Организационная теория первоначально обращала внимание на процессы, происходящие внутри отдельных организаций. Этого оказалось недостаточно для объяснения поведения индивидов внутри организаций, стабильности функционирования и жизнестойкости самих организаций. Поэтому организационная теория под влиянием своего собственно развития с необходимостью обращается к анализу воздействия окружающей среды на отдельную организацию. С другой стороны, социология, занимающаяся изучением социальной организации, вынуждена проверять результаты своего анализа, соотнося их с действительными фактами внутри отдельных организаций, поскольку современное общество, хотим мы этого или нет, представляет собой множество организаций самого разного рода. Это обоюдное стремление социологии и организационной теории к сотрудничеству обещает быть плодотворным, как плодотворно соединение эмпирических фактов с аналитическими суждениями.

Рассмотрение трудовых отношений, складывающихся между индивидами и их социальными группами, представленными прежде всего трудящимися, собственниками и представителями власти, является, хотя и важным, но недостаточным, поскольку не затрагивает отношений, складывающихся между членами отдельной организации и между самими этими организациями различного рода. Этот пробел закрывает организационная теория, получившая свое начало с работ Ф.Тейлора и А.Файоля, в которых рассматривались вопросы структуры управления, организации эффективной работы рабочих и служащих на промышленных предприятиях. Но еще длительное время после возникновения в начале XX века школы научного управления (именно такое название получила первая ступень развития организационной теории, представленная работами Ф.Тейлора и А.Файоля) предмет и метод организационной теории находились в слабом соприкосновении с социальной теорией, пока усилия ученых с той и другой стороны не привели к осознанию необходимости системного подхода, синтезирующего методы организационной теории и социологии в изучении труда. К одной из первых попыток такого синтеза можно отнести и разработку проблемы социальной организации труда, предпринятую в данной работе.

Научная организация труда в рамках школы научного управления учитывает психофизиологические особенности человеческого организма и занимается проблемами чередования труда и отдыха, изучения рациональных приемов и методов работы , устранения лишних движений, применение удобных конструкций инструментов и приспособлений, рациональной планировки рабочего места. При этом подразумевалось, как само собой разумеющееся, что работник будет работать с полной отдачей сил, если размеры его материального вознаграждения будут непосредственно связаны с результатами его труда. Это было упрощенное понимание человеческого поведения, рассматривавшее человека как экономического эгоиста, автоматически реагирующего на возможности увеличения своего дохода, и не учитывающее других аспектов поведения.

При разработке структур управления главным вопросом был вопрос о количественном соотношении между управляющим, отдающим приказы, и количеством подчиненных, чтобы при этом соблюдалось единство подчинения. Изменение традиционных форм управления было связано со стремлением избежать лишние, ненужные звенья в управлении, устранить всякого рода помехи, мешающие прохождению распоряжений и приказов сверху до исполнителей. При этом предусматривалось четкое, беспрекословное выполнение этих распоряжений, т.е. система исполнения была довольно жесткой и опиралась опять-таки на упрощенное понимание человеческого поведения, подчиненного экономическим стимулам.

Главную цель научного управления Тейлор видел в увеличении выработки рабочих. Для этого необходимо, чтобы рабочий не боялся, что с увеличением выработки ему урежут зарплату путем пересмотра норм выработки. С другой стороны, выигрыш от роста производительности труда должен распределяться между рабочими и собственниками. Эту задачу и решает научное управление, которое не представляет собой какой-то теории или схемы, а наоборот, кропотливые, шаг за шагом, эволюционные изменения к лучшему состоянию производства и отношений между рабочими и предпринимателями. Научное управление создает у рабочих и предпринимателей новое мировоззрение - мировоззрение партнерства и сотрудничества вместо борьбы, недоверия и враждебности [См. 104.С. 12-13].

За прогрессивными изменениями в организации труда и управления часто стояло стремление к росту прибылей за счет повышения интенсивности труда, так как вознаграждение за увеличение результатов труда было значительно меньшим, чем выигрыш от роста производительности труда и эффективности производства. Рабочие довольно быстро распознали эту суть нововведений и оказывали значительное сопротивление их внедрению. В связи с этим необходимо четко отличать прогрессивные изменения в организации труда и управлении от алчных стремлений к росту прибылей за счет увеличения интенсивности труда. В нашей стране в 20-х годах под руководством А.К.Гастева и

П.М.Керженцева довольно успешно разрабатывались проблемы научной организации труда и управления, но в условиях командно-административной системы это начинание быстро заглохло, так как в этой системе человек

рассматривался гораздо проще, чем экономический эгоист - он был послушным исполнителем распоряжений административного персонала.

Характерной чертой, отличающей организационную теорию с самого ее возникновения, от социологии, является то, что она не опирается на схемы и теории, а фокусирует свое внимание на процессе принятия решений для разрешения определенных проблем. Решение одной проблемы вызывает к жизни другую, содержание которой зависит от решения предыдущей проблемы. Таким образом складывается поэлементная цепь возникновения и решения проблем, которая представляет историю возникновения и развития конкретной организации, имеющей свою индивидуальную неповторимость, отличающую ее от всех других конкретных организаций. Эта индивидуальность находит выражение как в объективных факторах - технологии, планировке цехов и участков, транспортных потоков, так и в субъективном -психологическом настрое работников, образе организации, сложившемся у них, их идентификации своей роли с задачами организации и т.п. Метод "поэлементной" технологии или поэлементной социальной инженерии, как его называет К.Поппер [См.65.С69], очень важен для изучения социальной организации труда, так как предостерегает от многих ошибок социологии, оперирующей универсальными законами, не прошедшими экспериментальной проверки, на основе которых составляются ошибочные прогнозы.

Вторая ступень развития организационной теории была связана с обострением противоречий буржуазного общества, в частности во время Великой депрессии 1929-1933 гг., вызвавшим рост профсоюзного и других демократических движений, заставившим ученых обратить внимание на другие аспекты человеческого поведения в организациях, не ограничивая себя рамками экономического стимулирования и формальных отношений в иерархии управленческой власти. Обратившись к рассмотрению неформальных отношений, включавших широкий спектр человеческих отношений, и прежде всего солидарности внутри различных социальных групп, ученые, занимавшиеся индустриальной социологией, должны были серьезно отнестись к классическим разработкам по социальной организации, а также к достижениям психологической науки. На стыке социологии и психологии возникла новая научная дисциплина - социальная психология.

Учитывая многообразие отношений в организации, ученые разработали практические рекомендации для организационно-управленческой деятельности, в которых на первое место выходили отношения солидарности между рабочими, их стремление влиять на производственный процесс и участвовать в управлении. Осуществление этих разработок, по мысли их авторов, должно объединить собственников и наемных рабочих, управленческий и исполнительский персонал для достижения "общей" цели -повышения эффективности производства. Установка на размывание строгих формализованных отношений подчинения, создание микроклимата сообщества, у которого единая цель, была призвана смягчить конфликты или даже устранить их из производства. Эти особенности второй ступени развития организационной теории, ставившей на первое место неформальные отношения, обусловили и ее название - теория "человеческих отношений", родоначальником которой является Э.Мэйо. Несмотря на значительное

улучшение микроклимата организации при учете неформальных отношений, особенно в его японском варианте, быстро пришло понимание, особенно среди рабочих, что достижение вечного социального мира между предпринимателями и наемными работниками является утопией, но, с другой стороны, стало ясным, что их различные интересы можно примирить посредством консенсуса, не доводя борьбы до резкого обострения. В этом заинтересованы обе стороны, ощущая себя равноправными и сильными партнерами.

В 60-х годах среди зарубежных социологов, занимающихся проблемой организации, утвердилось отчетливое понимание отпочкования самостоятельного направления социологии - теории организации [См.110.С1-2]. Это было связано прежде всего с широким проникновением системного подхода в социальные науки. Синтез формально-управленческого подхода к организации и теории человеческих отношений с объединением многих организационных проблем в единое целое, широким применением методов теории информации и теоретической социологии позволил говорить о третьей ступени развития теории организации, сфокусировавшей в себе достижения многих социальных дисциплин [См.71.С.63-65]. Ученые, занятые в этой области, разрабатывают проблемы структуры организации и мотивации поведения в них, конфликтов внутри организаций и проблемо-разрешающих процессов, коммуникаций как внутренних, так и внешних, эффективности решения задач и достижения целей, а также выживаемости, жизнестойкости организаций в разрешении внутренних и внешних противоречий. Практическая ценность этих разработок несомненна для грамотного, цивилизованного менеджмента в самых различных сферах деятельности.

Таким образом, организационная теория очень существенно дополняет социологический анализ трудовых отношений, придавая отношениям между трудом, собственностью и властью конкретные формы, складывающиеся между работником наемного труда и предпринимателем, между исполнителями и управляющими в конкретной организации. И хотя их анализ проводился с позиции интересов предпринимателей, собственников и управляющих, полученные результаты показывали, что интересы трудящихся тоже находили свое выражение в рекомендациях по совершенствованию организаций. Теории "обогащения содержания труда", участия рабочих в управлении и распределении прибыли все более приводили к выводу о необходимости компромисса в борьбе интересов, установления партнерских отношений сотрудничества, хотя и не отрицалась противоречивость интересов членов одной организации.

Третья ступень развития организационной теории, провозгласившая необходимость системного подхода к изучению организаций, явилась результатом неудовлетворенности ученых анализом отношений внутри организаций - технологических, формальных, неформальных - и обращением своего внимания к внешней среде организаций, т.е. отношениям собственности и власти между различными социальными группами. Наряду с проблемой эффективности важное место стала занимать проблема связи организации с внешним миром. С другой стороны, социология также вынуждена обращаться от универсальных схем, законов и теорий к конкретным процессам и

отношениям в организациях, в результате чего образуется индустриальная социология, изучающая трудовые отношения в организациях, получившая в России название социологии труда. Поскольку труд является основным фактором производства, на долю которого приходится основная часть всех получаемых в обществе доходов и от которого прежде всего зависит эффективность производства, то он изучается также экономической наукой, известной под названием экономики труда. Синтез социологии труда, экономики труда и организации труда дает нам социальную организацию труда, изучающую

исторически определенный тип обеспечения потребностей масс людей, включающий разделение и кооперацию труда, общественные условия мотивации и дисциплины труда, управление трудом путем сохранения или изменения его общественных условий.

Социальная организация труда призвана обеспечить нормальный ход труда в обществе. Если она обеспечивает эту свою главную функцию, то управление трудом, являющееся главной составляющей предмета менеджмента, имеет все предпосылки быть эффективным, иначе говоря, социальная организация труда является социально-экономической основой менеджмента. Непосредственное управление трудом не входит в предмет общественной организации труда, потому что непосредственное управление трудом в каком-либо технологическом процессе является управлением работой, делом, производством. Человек готов трудиться на определенном участке деятельности при определенных условиях - и это является результатом социальной организации труда. Организация производства, управление ходом производства не входят в предмет социальной организации труда, а являются прерогативой менеджмента. Если человек не доволен общественными условиями труда - его оплатой, отношениями собственности и власти управления, но не выражает своего недовольства и нормально выполняет свои функции, то управление его работой относится к менеджменту. Если же он проявляет недовольство, требует изменить условия оплаты труда, отношения собственности или управления, то эта его деятельность попадает в предмет социальной организации труда. В этом случае происходит управление условиями труда, а не самим трудом, и такое управление включено в вышеприведенное определение общественной организации труда, как деятельность по сохранению или изменению общественных условий труда. Сохранение или изменение общественных условий труда осуществляется в результате борьбы между трудом, собственностью и властью.

С другой стороны, социальная организация труда отличается от научной организации труда, но как и в случае с менеджментом, выступает ее социально-экономической основой. Как уже отмечалось ранее, НОТ учитывает прежде всего психофизиологические особенности человеческого организма, решая проблемы изучения рациональных приемов и методов работы, удобной и эффективной конструкции инструментов и планировки рабочего места. С точки зрения марксизма после социалистической революции наступает действительное равенство в отношениях собственности и власти, поэтому содержание понятий НОТ, научного управления и социальной организации труда становится тождественным, ибо исчезают противоречия и

противоположность интересов. Поэтому за время социалистического периода была внесена значительная путаница в соотношения между этими терминами, что отмечал еще патриарх организационной теории в Советском Союзе П.М.Керженцев [См.26.С.275-277].

Социальная организация труда является одним из трех измерений социальной организации в целом, отражающим интересы и ценности трудящихся в их борьбе и одновременном партнерстве с собственниками и представителями власти. Для выражения и защиты своих интересов рабочие образуют профессиональные организации - профсоюзы. Если же требуется решать проблемы отношений власти или выбрать представителей рабочих в органы власти, то создаются рабочие партии. В любом случае рабочие быстро оценивают огромное значение их организованности как самого массового класса в отстаивании своих интересов и прав. Именно профсоюзы заключают с предпринимателями коллективный договор об условиях труда и его оплаты. Отношения между профзоюзами и предпринимателями регулируются государством с помошью законов, отсутствие или неполнота которых ощущаются сейчас в России. Но иначе и не может быть, ведь законы о профсоюзах и их взаимоотношениях между предпринимателями и государством появлялись на Западе по мере завоевания рабочими своих прав в их профсоюзной и политической борьбе. Когда речь заходит о социальном рыночном хозяйстве или трипартизме как социальном партнерстве, как раз имеется в виду, что права рабочих надежно защищены.

Выявив элементы и уровни социальной организации труда, мы можем теперь наиболее полно показать ее структуру.Эта структура изображена в таблице 1. Неправильно думать, что общественная организация труда является организацией труда на уровне общества в целом и не включает два других уровня: индивида и отдельной организации. Она включает разделение и кооперирование труда и на уровне взаимодействия индивидов, и на уровне отдельных организаций, и на уровне отраслей и других крупных подразделений общественного производства. Ни в коем случае нельзя отождествлять социальную организацию труда с организацией работы и производства на трех указанных уровнях, она является только частью организации производства и не рассматривает процесс труда с точки зрения его технологии и результата -готового продукта, т.е. абстрагируется от конкретных особенностей отдельного рабочего места, отдельной организации, отдельных стран. Она рассматривает типичное в этих странах, общее в труде отдельных людей и организации труда на отдельных предприятиях.

Таблица 1. Структура социальной организации труда


\Элементы \ СОТ Уровни\ СОТ \	Разделение труда	Кооперация труда	Общественные условия дисциплины и мотивации труда		Борьба за изменение общественных условий труда
\Элементы \ СОТ Уровни\ СОТ \	Разделение труда	Кооперация труда			Борьба за изменение общественных условий труда
Отношения власти	Отношения собственности
Общество в целом	Между социальными группами - свободное (рыночное) - несвободное (административное)	-посредством обмена -посредством правил	-традиционные (личной зависимости) -законные (равные права)	-частная -коллективная -государственная	Борьба за изменение отношений власти и собственности
Рабочая группа	Между организациями. Функциональное: техническое и социальное	-посредством капитала -посредством обмена -принудительная	автономная бюджетная	- частная -коллективная -государственная	Борьба неформальных групп с формальными структурами
Индивид	Между индивидами: - по способностям - в зависимости от собственности - принудительное	- посредством обмена -посредством правил -принудительная	- принуждение прямое - принуждение косвенное	- собственник - не собственник	Отождествление или контротождествление личности с профессиональными требованиями

Следовательно, социальная организация труда включает в себя три взаимосвязанных уровня, которые можно разделить только в анализе, а не в действительности. Кроме разделения и

кооперирования труда, она рассматривает общественные условия непрерывного возобновления и дисциплины труда. Эти условия есть не что иное, как социальные институты, являющиеся элементами социальной организации и представляющие исторические формы развития отношений между людьми. Это экономические, политические, социальные, моральные институты, рассматриваемые в их влиянии на нормальный ход труда в обществе. Общественные условия труда в виде обычаев, традиций, моральных правил и законов, поддерживаемых силой общественного мнения и государства, являются общими для индивидов, организаций и органов власти, и в силу этого организация труда, учитывающая прежде всего эти условия, носит название социальной. Роль связующего стержня, сцепляющего все элементы социальной организации труда в единое целое, играет движение и оформление противоречивой природы человеческой деятельности. Благодаря такому подходу конфликты рассматриваются не как нечто случайное, от чего требуется избавиться, а как необходимое, внутренне присущее трудовым отношениям качество.

Отдельные организации не могут существовать изолированно от социальной организации в целом. Чтобы обеспечить свое нормальное функционирование, организации привлекают необходимые им ресурсы из окружающей их социальной среды. Трудовые услуги они могут привлекать в соответствии со сложившимися в данном обществе границами (ценностями) в использовании человеческих ресурсов. Это может быть несвободный труд (рабство, крепостничество) или свободный. Во втором случае устанавливаются договорные отношения между работником и организацией, юридической формой которых является контракт, определяющий условия труда работника.

Доставка материальных ресурсов в свободном обществе осуществляется также посредством контрактов, заключаемых с их владельцами. Образцы, в соответствии с которыми заключаются контракты, не могут произвольно создаваться каждой конкретной организацией, а определяются общими ценностями социальной организации, которые формируются в процессе столкновения ценностей основных социальных групп. Эти ценности, представляющие собой идеи, желаемые цели, вырастают из взаимодействия индивидов и их групп между собой. Они отражают сложившиеся в обществе отношения между трудом, собственностью и властью. Если социальная организация позволяет реализовать образ жизни, присущий основным социальным группам, то наблюдается определенное единство их ценностей. Если социальная организация разрушает привычный образ жизни, тогда происходит разрушение единства ценностей, обостряются противоречия, возникают антагонистические конфликты и борьба.

В каждой конкретной организации, имеющей определенную цель, достижение которой отвечает интересам рабочих, управляющих и собственников, устанавливаются определенные процедуры действия и нормативные правила, которые обязательно должны быть узаконены более

высокими ценностями социальной организации в целом. Эти процедуры и правила служат для приспособления деятельности по целедостижению к конкретной ситуации, а также для интеграции индивидов в систему. Интеграция индивидов в систему предполагает наличие институционализированных норм, которые связывают действия индивидов в соответствии с их обязательствами к организации [См. 104.С.99].

Приспособление к конкретной ситуации требует узаконеных процедур делегирования власти от управляющих до рабочих мест. Это предполагает размещение ответственности между работниками: рабочими, бригадирами, мастерами, начальниками участков и цехов и т.д., вплоть до самой вершины управленческой пирамиды. Это предполагает также передачу им определенных полномочий в распоряжении трудовыми, финансовыми, техническими и прочими ресурсами в соответствии с их ответственностью. Кроме формальных отношений в организациях складываются неформальные, без учета которых невозможно понять природу организации. Неформальные отношения могут находиться как в согласии с формальными, так и в антагонизме [См. 104.С. 102-104].

Что касается индивидуального уровня в социальной организации труда, то он представлен прежде всего проблемой отождествления или, наоборот, контротождествления личности работника с профессиональными требованиями, предьявляемыми к нему.

Т.е., насколько индивид идентифицирует себя и свои цели с целями организации. Между требованиями, предьявляемыми организацией к индивиду и его личными устремлениями могут возникнуть противоречия различной степени интенсивности - от конфликта до самоотождествления индивида с целями организации.

Социальная организация вместе с ее тремя аспектами: организацией труда, собственности и власти - определяет характер всех сфер общества: экономической, политической, духовной. Социальная организация труда оказывает самое непосредственное влияние на экономическую систему, представляющую собой, по определению М Вебера, самостоятельную систему экономического действия, ориентированного на удовлетворение желания полезности посредством мирного контроля за ресурсами [См.114. С.158]. Экономическая система может быть организована на разных основаниях и в этом случае экономическая организация будет отражать социальную организацию, и прежде всего социальную организацию труда. Дело заключается в том, что кооперация труда может осуществляться двумя принципиально разными способами: 1) посредством установления определенного порядка, на который ориентированы производство и использование полезностей, или 2) посредством обмена. Это не означает, что обмен может осуществляться без всякого порядка, но в случае обмена порядок будет регулирующим, а без обмена порядок будет административным, позволяющим унифицировать власть для систематического управления полезностями [См.114.С168].

Таким образом, между экономической организацией и общественной организацией труда существует тесная связь. Если кооперация труда и производства осуществляется через обмен, а экономические действия

ориентированы на преимущества в обмене на основе личного интереса, то мы имеем дело с рыночной экономикой. Если кооперация труда в обществе осуществляется посредством ориентации на установленный порядок, а экономические действия также ориентированы на него, то мы имеем дело с плановой, централизованно управляемой экономикой. Связь между социальной организацией труда и экономической системой опосредована не только способом общественной кооперации труда, но и отношениями власти и собственности, поскольку существуют большие различия в функционировании бюджетных единиц и ориентированных на прибыль предприятий.

Образ жизни индивида является тем средним звеном, которое соединяет сложившуюся социальную организацию с конкретной деятельностью индивида в конкретной организации, принадлежащей к одной из общественных сфер: экономической, политической, духовной. Эта конкретная деятельность направлена прежде всего на обеспечение потребностей, обусловленных определенным образом жизни, а поэтому она обязательно является экономически ориентированной и связанной с экономической системой, хотя может быть и не связанной с материальным производством. Например, деятельность врача, педагога, военнослужащего, священнослужителя не является по существу экономической, но связана с экономикой, поскольку они получают доходы от этой деятельности и расходуют их, покупая товары и оплачивая услуги.

С одной стороны, образ жизни определяется положением индивидов в социальной структуре, т.е. принадлежностью к представителям труда, собственности или власти, что, в известной степени, служит основой противоположности их интересов и вырабатываемых в каждой группе ценностей. С другой стороны, экономическая система, будучи относительно самостоятельной общественной сферой, непосредственно влияет на потребление индивидов, источники и величину их доходов, т.е. на их образ жизни. Поэтому, рассматривая, каким образом индивиды участвуют в производстве, распределении, обмене и потреблении благ, мы рассматриваем их не как абстрактных индивидов вообще, а как принадлежащих к одной из основных социальных групп, имеющих определенный образ жизни.

Тесная взаимосвязь экономики и социальной организации труда заставляет обратиться к рассмотрению экономических форм, изменение которых необходимо для нормального развития социальной организации труда и обусловлено общим переходом от административно управляемой экономики к рыночной. Чтобы понять содержание промежуточных форм регулируемой рыночной экономики, необходимо противопоставить крайние типы экономических систем - полностью рыночной и полностью плановой, что и сделал М.Вебер, гениально угадав последствия централизованного административного управления экономикой .

Вот как М.Вебер характеризует черты полностью плановой и полностью рыночной экономики. Удовлетворение спроса в плановой экономике является результатом действия, систематически ориентированного на установленный порядок, имеющий силу внутри корпоративной группы. Удовлетворение спроса в рыночной экономике является результатом из действия, ориентированного на преимущества в обмене на основе личного интереса, где кооперация

существует только через процесс обмена. Удовлетворение спроса через рыночную экономику предполагает денежную калькуляцию, на основе которой развивается капиталистический расчет, и отделение деловых предприятий от бюджетных единиц. В плановой экономике удовлетворение спроса зависит от калькуляции в натуре, как последнего основания самостоятельной ориентации экономического действия, хотя формально действия производящих индивидов ориентированы на инструкции административного персонала. В рыночной экономике производственные единицы в их действиях автономно ориентированы, в плановой - автономия в управлении сильно уменьшается или устраняется, поэтому вся экономика управляется как бюджетная единица. Экономическая деятельность в рыночной экономике ориентирована на получение выгоды, в плановой - на обеспечение потребностей, поэтому предварительным шагом в направлении бюджетной планируемой экономики было бы нормирование потребления [См.114.С. 212-215].

В плановой и рыночной экономике различаются мотивация экономической деятельности и источники доходов. В рыночной экономике интерес максимизации дохода является конечной движущей силой экономической деятельности. В плановой - производство товаров и услуг соответствует в натуре плану производства, а распределение реального дохода осуществляется нормированием в соответствии с систематическим образцом потребления. Поэтому денежная категория дохода необходимо исчезает, но возможны нормированные квитанции (сертификаты), основанные на данном количестве труда, причем поведение сертификатов следует правилам торговли, а не денег [См.114.С.320].

Обобщая анализ мотивации экономической деятельности, М.Вебер делает очень важные выводы об источниках дохода в рыночной и плановой экономике. В рыночной экономике источник дохода лежит в меновой ситуации рынка в отношении товаров и услуг труда. В конечном счете, он определяется спросом и более или менее сильной монополистической позицией сторон в рыночных отношениях. Источник дохода в плановой экономике вообще лежит в монополистическом присвоении преимуществ, т.е. в возможностях использования собственности или услуг для дохода. Вебер подчеркивает, что в основе всех этих типов дохода лежит возможность использования силы в защите присвоенных преимуществ [См.114.С323].

Экономические системы современных развитых стран являются по существу смешанными, поскольку в них смешаны элементы рыночных отношений с элементами государственного регулирования. Веберовское строгое различение между рыночной и плановой экономиками позволяет хорошо осознать, от каких крайностей в функционировании экономической системы происходит развитие современной экономики. Но было бы ошибкой полагать, что это развитие осуществляется путем механического соединения преимуществ рыночной и плановой экономик и устранения присущих им недостатков. Главной закономерностью развития современных социально ориентированных экономических систем является развитие равных прав представителей разных социальных групп, которое с необходимостью требует органичного соединения рыночных отношений и государственного регулирования.

Необходимо отметить следующие важные итоги рассмотрения системного подхода к анализу трудовых отношений. Во-первых, подчеркнем, что основой системности социальной организации труда является человеческая деятельность по обеспечению потребностей и поддержанию общественного порядка. Противоречивый характер деятельности, обусловленный единством её рациональной и иррациональной сторон, выступает в качестве импульса развития социальной организации труда.

Критический рационализм использует для обоснования системного подхода центральную системообразующую категорию образа жизни, объединяющую в себе эмпирически наблюдаемую деятельность с общественными отношениями, являющимися формами протекания деятельности. Категория образа жизни позволяет объединить в социальной динамике силы, действующие на индивида, и обусловленные как взаимодействием человека с природой, так и взаимодействием между людьми. Это, в свою очередь, позволяет обнаружить объективную необходимость в развитии трудовых отношений и рассматривать конфликт и солидарность как характеристики отношений, а не как самостоятельные отношения, что дает возможность избежать ошибок тавтологичности и телеологии, присущих многим социологическим концепциям.

Система социальной организации труда включает в себя три уровня: индивида, отдельной организации и общества в целом. Разделить эти уровни можно только в абстракции, в действительности они органично взаимосвязаны и их взаимопроникновение раскрывается с помощью категории образа жизни, соединяющей самоощущение индивида в определенной культуре с отношениями между социальными группами, и этим двум сторонам соответствуют две различные меры для измерения образа жизни. Социальное самоощущение индивида в рамках определенной культуры является точкой отсчета и масштабом оценки и измерения различных благ, а не психологическая удовлетворенность от их потребления, как полагают маржиналисты, что свидетельствует об односторонности их подхода. Социальная организация труда определяет тип экономической системы и тенденции ее исторического развития, что проявляется в развитии равноправной общественной организации труда и соответствующего ей социального рыночного хозяйства.

РАЗДЕЛ 2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЕЕ РАЗВИТИЯ

Глава 4. Сравнительный анализ типологии социальной организации труда

Из сложного переплетения большого количества разнообразных элементов, входящих в социальную организацию труда, следует, что ее конкретные исторические формы могут представлять самые разнообразные сочетания этих черт. Чтобы как-то ориентироваться в этом бесконечном многообразии, необходимо выделить определенные исторические типы

социальной организации труда, в связи с чем возникает довольно трудная проблема основания типологии. Решение ее зависит чаще всего от цели исследования, его принципиальных установок, но в конечном счете должно определяться как можно более широким охватом исторического развития социальной организации труда.

М.Вебер, не ставя перед собой задачи типологии социальной организации труда, попутно с рассмотрением различий между рыночной и плановой экономикой различает капиталистическую и коммунистическую организацию труда, положив в основание деления способ ориентации экономического действия и виды собственности: "Капиталистический тип организации труда - исключительно добровольный (в формальные сроки) вид обеспечения потребностей масс населения с экспроприацией рабочих от средств производства и присвоением предприятий владельцами" [114.С.279]. И далее: "Коммунистические системы общинной или ассоциативной организации труда являются неблагоприятными для калькуляции и распоряжения средствами в достижении оптимального производства; они имеют тенденцию основываться, скорее, на непосредственном чувстве взаимной солидарности. Они имеют, таким образом, тенденцию исторически, до сегодняшнего дня, развиваться на основе общего отношения к ценностям главным образом неэкономического характера" [114.С.265].

В.И.Ленин кладет в основание типологии общественной организации труда характер принуждения к труду и обусловленной им дисциплины: "Крепостническая организация общественного труда держалась на дисциплине палки... Капиталистическая организация общественного труда держалась на дисциплине голода... Коммунистическая организация общественного труда, к которой первым шагом является социализм, держится и чем дальше, тем больше будет держаться на свободной и сознательной дисциплине самих трудящихся, свергнувших иго как помещиков, так и капиталистов" [41.С.13-14].

В.И.Ленин глубоко разбирался в социологической основе марксистского учения, хотя не был знаком с неизданными при его жизни рукописями К.Маркса, где подробно разрабатывалась эта основа. Поэтому, будучи великим мыслителем и организатором, он всегда стремился видеть за политическими особенностями переживаемого момента конечную цель революционной борьбы пролетариата: "Пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма" [41.С. 13]. Ленин до конца своей жизни не отказался от коммунистической идеи, резко критикуя всех, кто обвинял марксизм в утопичности. Но незадолго до смерти Ленин решительно размежевался с теми, кто построение социализма связывал с "кавалерийской атакой" на капитализм, хотя и прежде предостерегал соратников по партии от такого упрощения. Он разъяснял: "...Мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм" [43.С.376], хотя по прежнему социализм рассматривал как переходную ступень от капитализма к коммунизму. Коренная перемена состояла в

переносе центра тяжести с политической борьбы на формирование новой, коммунистической социальной связи и структуры, утопичность чего доказала история, представив образец невиданного ранее тоталитаризма, что должно послужить горьким уроком для последующих поколений.

Нетрудно заметить, что при самых разных подходах к классификации типов и видов социальной организации труда в них обязательно присутствуют три аспекта: разделение труда, отношения собственности и власти. Эти аспекты в явном или неявном виде присутствуют у Маркса, Дюркгейма, Вебера, Ленина, Мэйо в их характеристиках труда и его условий, хотя они могли и не выделять специально проблему социальной организации труда. По-видимому, при классификации необходимо их учесть, рассматривая отношение между трудом и властью как основание типологии. Стремясь к наиболее широкому охвату исторического развития и обращаясь к социальной связи между трудом и властью как основе всей социальной организации, можно выделить два основных типа социальной организации труда: на общинной

основе и на ассоциативной основе, общинную организацию труда и ассоциативную организацию труда.

Для общинной организации труда характерны слабое разделение труда, земледелие как экономическая основа, субъективное чувствование индивидов, эмоциональное или традиционное, что они принадлежат друг другу. Для власти характерны отношения личной зависимости, господства и подчинения. Для второго типа характерны глубокое разделение труда и его широкая общественная кооперация, развитие промышленности и городов. В основе регулирования интересов и соглашений лежат рациональные суждения целесообразности или абсолютных ценностей. Отношения власти основаны на формальном равноправии и регулируются законом.

В первом, то есть общинном типе, можно выделить, в соответствии с характером присвоения и распределения власти, три исторических вида социальной организации труда: азиатскую, античную и германскую. Различное распределение власти и собственности в этих видах, особенно в условиях перехода ко второму типу социальной организации труда, порождает многообразное сочетание различных форм социальной организации

труда. Например, в России после отмены крепостного права долгое время в деревне сосуществовали такие формы собственности, как общинное землевладение, отдельные богатые крестьянские хозяйства, имения помещиков, хозяйства арендаторов. Это порождало большое многообразие форм организации труда, но очень длительное время преобладал именно общинный тип организации труда с характерной для него общинной солидарностью.

Во втором, то есть ассоциативном типе, можно выделить, в соответствии с двумя главными видами ассоциативной связи, два вида социальной организации труда: на основе рыночного обмена и на основе объединения в корпоративную группу с административным порядком, определяющим ход экономического действия. Вполне определенно можно говорить и о третьем виде, представляющем равноправную социальную

организацию труда. Рыночный вид ассоциативной организации труда существовал при капитализме XIX - начала XX века в Западной Европе и США, в условиях провозглашения буржуазией принципа "невмешательства государства в экономику". Административный вид был характерен для административно-командной системы управления экономикой в СССР и восточноевропейских бывших социалистических странах, где ориентация экономического действия связана не с получением выгоды, а удовлетворением общественных потребностей, что обусловливалось ориентацией всей политической ассоциации на абсолютные ценности. Равноправный вид существует в условиях смешанной экономики, сочетающей свободное предпринимательство с государственным регулированием, и создает условия для социального партнерства между профсоюзами, предпринимателями и государством.

Для рыночного вида ассоциативной организации труда характерны экспроприация рабочих от собственности и присвоение собственниками полной власти распоряжения и управления на предприятии. Для административного характерно, что экспроприация рабочих завершается экспроприацией частных собственников - образуется "ничейная" государственная собственность, которой распоряжается административный аппарат. Конечно, государственная собственность, которую к тому же лицемерно называли высшей формой общенародной, ничего общего не имеет с общественной собственностью, за которую ратовали классики марксизма-ленинизма, но реализация общественной собственности требует такой социальной организации, которая практически не осуществима из-за своей утопичности. Равноправный вид предполагает сочетание на конкурентной основе частной, коллективной и государственной собственности, следовательно, равномерное распределение власти распоряжения и управления средствами производства между индивидами, коллективами и центральной властью. Равномерное распределение власти понимается как создающее условия движения и оформления общественных противоречий без обострения социальных конфликтов между социальными группами.

Данная классификация имеет большое значение для выявления исторических тенденций развития социальной организации труда, а также причин, обусловливающих преимущества и недостатки её различных видов. Не существует в изолированном виде общинных или ассоциативных отношений, так как они находятся в тесном переплетении и взаимодействии, но можно говорить о преобладании тех или иных отношений. Например, с развитием индустриализации происходит изменение корней общинной солидарности, но представление об общинной солидарности как бы в чистом виде, благодаря классификации, позволяет ставить и решать проблему соотношения формальных и неформальных отношений в организации, хотя и на качественно иной основе, чем, скажем, на стадии раннего капитализма. Или другой пример: рынок и частная собственность существуют как при преобладании общинной, так и при преобладании ассоциативной солидарности, но с помощью правильной классификации можно определить, как это преобладание накладывает неизбежный

отпечаток на них и обусловливает разный характер рынка и частной собственности в условиях капитализма, феодализма или социализма. Решающее значение приобретает преобладание того или иного элемента, его роли в системе, поэтому необходимо иметь четкое представление о нем как бы в чистом виде. В данном случае цель нашего исследования - найти основные пути дальнейшего развития общественной организации труда в условиях преобразования плановой экономики в рыночную.

Исторически формирование равноправного вида ассоциативной организации труда происходило путем изменения ее рыночного вида, но возможна другая историческая ситуация, с которой мы сталкиваемся в нашей стране: преобразование административно-командной системы управления, направленное на развитие рынка с целью повышения эффективности и усиления мотивации труда, также создает основу для равноправного вида, сочетающего рыночный обмен и его государственное регулирование. Нет никакой необходимости бездумно вверять себя стихии рынка, чтобы затем, потеряв массу времени и сил, подвергнув народ тяжелым испытаниям, подойти к государственному рыночному регулированию. Можно осуществить этот переход менее болезненно, быстрее и успешнее, если идти не окольным путем, а сразу к регулируемому рынку. Но это требует учета всех особенностей такого перехода от административного вида ассоциативной организации труда к равноправному, включая отношения власти и собственности. Это не отрицает решительности в демонтаже административно-командной системы, но предполагает поступательность, учитывающую вышеуказанные особенности.

Социальная организация труда в силу своей комплексности может исследоваться на трех взаимосвязанных уровнях, представляющих: 1) общество в целом, 2) особенности отдельной организации, и 3) взаимоотношения между трудом и личностью отдельного индивида. Разделять их можно только абстрактно, условно, так как в реальной жизни они взаимосвязаны друг с другом, как общее, особенное и единичное. Но в различных исследованиях они могут служить в качестве исходных пунктов анализа, занимая место независимых или, наоборот, зависимых переменных. Уместно начать с рассмотрения социальной связи, объединяющей эти уровни и являющейся результатом исторического развития и, следовательно, наиболее устойчивой компонентой трудовых отношений между людьми. Для этого проведем сравнительный анализ воззрений К.Маркса, Э.Дюркгейма, М.Вебера и Э.Мэйо на историческую типологию социальной организации, а также их прогнозов ее дальнейшего развития. Важно отметить, что анализ социальной организации не является самоцелью, а подчинен решению проблем социальной организации труда на современном этапе.

Основанием для типологии социальной организации является глубокая внутренняя общественная связь между индивидами, выступающая в качестве основы социальной организации и объединяющая отдельных индивидов в человеческую общность. Признание наличия такой объективной основы является, пожалуй, главным отличием научной

социологии от прежней социальной философии, в которой, как правило, в той или иной форме абсолютизировалось значение сознания в развитии общества, приводившее к пониманию общества как результата наложения определенного порядка на неорганизованную толпу (орду).

Несмотря на различные подходы к изучению общественной связи, различную трактовку ее содержания, классики социологической науки сходились в выделении двух ее исторических типов. Так, К.Маркс выделял два типа коллективности: на основе отношений личной зависимости и отношений вещной зависиости между людьми. Такую коллективность он называл неистинной, иллюзорной, ложной в противоположность будущей, действительной коллективности, осуществляемой пролетариатом в процессе революционного преобразования общества. Э.Дюркгейм выделял механическую и органическую солидарность, которые лежали в основе двух различных типов социальной организации, и не предсказывал появления третьего типа. Не предполагал третьего типа и М.Вебер, выделяя общинную и ассоциативную солидарность. Э.Мэйо рассматривал в качестве основы социальной организации кооперацию двух типов: основанную на принуждении, страхе и силе, и основанную на понимании и желании работать вместе. Делая акцент на рассмотрении управления, Э.Мэйо видел в совершенствовании форм и методов управления в отдельной организации и обществе в целом пути совершенствования современной цивилизации.

Легко заметить, что при характеристике типов социальной связи и основанных на них типов социальной организации классики указывали много общих черт. Но если Э.Дюркгейм, М.Вебер и

Э.Мэйо усматривали дальнейшее развитие цивилизации на путях совершенствования ассоциативного типа социальной связи, то К.Маркс доказывал неизбежность появления третьего типа. Дело заключается, конечно, не в том, что К.Маркс следовал гегелевской диалектической триаде, в которой третья ступень с необходимостью является синтезом двух предыдущих, а в понимании природы социальной связи.

Э.Дюркгейм различает два типа социальной организации в зависимости от типов солидарности, лежащих в их основе. Первая во времени, более простая солидарность основана на общности сознания индивидов, которая обусловлена слабой дифференциацией частей социального целого. Растущая материальная и динамическая (моральная) плотность общества, вызванная ростом населения, его концентрацией, развитием путей сообщения, с необходимостью вызывает разделение труда, т.е. появление многообразных частей общества, выполняющих различные функции. Так вот связь этих различных функций является более высоким типом солидарности по сравнению с простым, основанным на общности, и вызывает более сложную социальную интеграцию.

Углубление разделения труда и появление органической солидарности вызывают, по мнению Дюркгейма, рост прогрессивной неопределенности коллективного сознания. При слабом разделении труда и механической солидарности господствует коллективное сознание, имеющее одинаковый, в силу его конкретности, характер для всех индивидов и

диктующее строго определенные рамки поведения, выход за которые грозит наказанием. Глубокое разделение труда и органическая солидарность являются основой коллективного сознания абстрактного, неопределенного характера, допускающего большие индивидуальные различия. "Коллективное сознание, становясь рациональнее, становится менее повелительным и поэтому же оно менее стесняет свободное развитие индивидуальных различий" [19.С.232]. Возможность такого свободного развития обусловлена следующими причинами: 1) рост городов подрывает традиции, а авторитет коллективного сознания состоит по большей части из авторитета традиций; 2) чем обширнее и плотнее группа, тем меньшей возможностью обладает коллективное сознание, рассеянное на большой поверхности, следить за движениями всякого индивида; 3) способность индивида, развиваемая в ущерб другим способностям, привыкает к определенной форме функционирования, которую становится тем труднее изменить, чем более она длится [19.С.232-235].

Э.Дюркгейм исходит из исторических фактов, поэтому он не пророчествует о возникновении в будущем какого-то нового рода солидарности или типа общественного строения. В организованном типе общества, основанном на органической солидарности, развиваются свобода личности и равенство, а имеющиеся противоречия между классами являются результатом аномических форм разделения труда, которые приводят к несогласным движениям сталкивающихся общественных органов. Каково же будет дальнейшее развитие организованного общества и что будет происходить с аномическими формами разделения труда?

"Лекарство против зла состоит не в том, чтобы стараться воскресить во что бы то ни стало традиции и обычаи, которые, не отвечая более настоящим условиям социального положения, могли бы жить только искусственной жизнью. Что нужно - так это прекратить аномию, найти средство заставить гармонически сотрудничать органы, которые еще сталкиваются в несогласных движениях, ввести в их отношения более справедливости, все более и более ослабляя внешние неравенства, эти источники зла" [19.С.330]. Как видно из этой цитаты, Э.Дюркгейм против поисков общих чувств и верований для смягчения классовой борьбы, потому что механическая солидарность будет иметь все меньшее значение в жизни общества. Что же он подразумевает под ослаблением внешних неравенств и каковы средства, с помощью которых можно добиться гармонического сотрудничества общественных органов? Понимание этого связано с выявлением причин классовой борьбы. "Борьба классов происходит оттого, что индивид не находится в гармонии со своей функцией, которая ему навязана силой. Что составляет принуждение ? - Всякое неравенство во внешних условиях борьбы. Правда, нет обществ, где бы не встречались эти неравенства, но они все более уменьшаются; замещение механической солидарности органической делает неизбежным это уменьшение" [19.С.332].

Дисгармонию между индивидом и его функцией Дюркгейм объ - ясняет принуждением, которое нарушает равные условия борьбы. Только в случае, когда разделение труда происходит самопроизвольно в соответствии с

различными способностями индивидов, исчезает аномия. Но можно возразить, что при этих условиях сохраняется борьба и побежденные примут свое поражение только тогда, когда будут принуждены к этому. Дюркгейм разъясняет, что настоящее принуждение состоит в том, что сама борьба невозможна, что к ней даже не допускают. Следовательно, только при равных внешних условиях конкурентной борьбы между индивидами будет происходить разделение труда по способностям и постепенно устраняется аномия.

Равенство во внешних условиях борьбы необходимо не только для того, чтобы функция индивида соответствовала его способностям, но еще и для того, чтобы связать функции между собой. При устранении личного принуждения разделение труда с необходимостью ведет к обмену результатами деятельности, юридической формой которого является договор. В договоре выражен своеобразный консенсус, являющийся общим соглашением по спорным вопросам, к которому приходят стороны с различными интересами. Поэтому важно, чтобы договоры исполнялись добровольно, только в этом случае обмен услугами будет эквивалентным. Дюркгейм пишет: "Условие, необходимое и достаточное для того, чтобы эта эквивалентность была правилом в договорах, состоит в том, чтобы договаривающиеся находились в одинаковых внешних условиях. Действительно, так как оценка вещи не может происходить a priori, a получается из самих обменов, то нужно, чтобы производящие обмен индивиды могли ценить стоимость своего труда только той силой, которую они извлекают из своего социального значения. В этом случае ценность вещей точно соответствует оказываемым ими услугам и труду, которого они стоят..." [19.С.307].

Итак, углубление разделения труда, по мнению Э.Дюркгейма, является прогрессивным явлением, и в этом контексте ошибочна постановка вопроса о его устранении, которое с неизбежностью приведет к возрождению механической солидарности и сегментарной (клановой) организации общества. Нет оснований для предположения о появлении в будущем нового типа социальной связи. В обществе с органической солидарностью, по мере его развития, уменьшается неравенство во внешних условиях конкурентной борьбы между индивидами, а получаемые ими доходы все более зависят от общественной значимости предоставляемых ими услуг и трудовых усилий по их производству, что делает обмен услугами эквивалентным. Собственность граждан необходима для предотвращения столкновения общественных органов в несогласных движениях. Эта ее функция предполагает наличие более глубокой связи положительного характера, поэтому уничтожение собственности может привести к искусственной организации, не учитывающей фундаментальных общественных связей. Органическая солидарность требует формального регламентирования отношений между индивидами, что проявляется в договоре, отражающем консенсус, к которому приходят стороны в процессе борьбы. Формальный характер договорных отношений объясняется тем, что эти отношения складываются не между личностями, а между функциями, выполняемыми ими в общественном разделении труда.

Оптимистический взгляд Э.Дюркгейма на развитие органической солидарности не учитывает того, что не существует автоматизма в развитии равных условий конкурентной борьбы между индивидами, поскольку противоположные интересы трудящихся, собственников и представителей власти толкают их к присвоению разного рода преимуществ в конкурентной борьбе. Формально равные права - важное достижение демократии, но их недостаточно для обеспечения действительно равных прав в конкретных производственных или политических ситуациях. Если не оговорены конкретные процедурные правила разрешения конфликтов на основе равных прав, тогда, используя свои реальные неравные полномочия, вытекающие из их положения в реальных процессах, профсоюзы или предприниматели или представители власти будут диктовать свою волю другим вместо осуществления социального партнерства. Правда, Э.Дюркгейм говорит о непрерывной борьбе в рыночном обмене, сопровождающейся заключением договоров, но делает нереальное допущение, так же как представители неоклассической экономической теории, о всеобщем распространении неограниченной конкуренции, тогда как на самом деле значительно преобладают монополистические позиции, что обусловлено характером развития производительных сил и рынков.

В отличие от Дюркгейма, Вебер не исследует подробно типы солидарности, а обращает свое внимание на характер порядка в группах самой различной природы: экономических, политических, религиозных и т.д., хотя всегда подразумевается наличие в них отношений общности или ассоциации. Типология социальной организации приобретает в этом случае второстепенный характер, так как Вебер не ставит перед собой такой задачи. История дает ему богатый материал по разнообразным сочетаниям отношений солидарности, экономического и властного порядка, и он может сравнивать их по степени эффективности и прогрессивности. Это в свою очередь, дает основу для оценки стремлений социалистов или коммунистов изменить общественное устройство путем преобразования каких-либо сторон общества, например, отношений собственности. Поэтому Вебер сравнивает рыночную экономику с плановой, капиталистическую организацию труда - с коммунистической, регулирующий порядок в корпоративной группе с административным, показывает мотивацию труда и источники доходов при различных сочетаниях технических и социальных условий.

Вебер, так же как и Дюркгейм, не прогнозирует появление новой социальной связи, а акцентирует свое внимание на двоякой возможности образования ассоциативной связи между обладателями власти управления и распоряжения различными ресурсами: 1) на основе обмена и 2) в установлении корпоративной группы с порядком, на который ориентированы производство и использование полезностей. В первом случаи мы имеем дело с рыночной экономикой, во втором, когда создается унифицированная власть для систематического управления полезностями - с административной экономической организацией, или плановой экономикой [Cm.114.C168].

Сравнивая рыночную экономику с плановой, Вебер показывает преимущества первой, но не идеализирует ее, прекрасно представляя и негативные ее стороны. Сочетание рыночного и административного начал Вебер считает затруднительным, ибо это связано с отсутствием исторического прецедента такого соединения. "Честность требует, чтобы все стороны признали, что, хотя некоторые из факторов известны, многие из тех, которые были бы важными, являются только частично понятными. Еще не было предпринято регулирование рыночной экономики [114.С.217]. Напомним, что это писалось до Великой депрессии 30-х гг. и появления теории Д.М.Кейнса. История показала, и сейчас это является общепризнанным, что государственное регулирование рыночной экономики является плодотворным и прогрессивным. Теория конвергенции предполагает, что развитие государственного регулирования рыночной экономики и развитие рынка в плановой экономике составят основу для сближения капиталистической и коммунистической организации общества. С этим можно согласится, обязательно добавив, что это может произойти только при действительной реализации равных прав граждан.

В отличии от оптимистических надежд Э.Дюркгейма на прогрессивное развитие органической солидарности и бесстрастного анализа М.Вебером рыночной и плановой экономики, Э.Мэйо выражает сожаление по поводу сложившейся социальной организации, давая ей негативную оценку. "Наша цивилизация чрезвычайно удачна в отношении материального и технического выполнения. И крайне неудачна как кооперативная система" [109.С.49]. Действительно, общинная солидарность является довольно крепкой преградой конфликтам, хотя несет на себе отпечаток отношений личной зависимости между людьми. Это объясняется возможностью строгого контроля за соблюдением общепринятых ценностей этического и религиозного характера. С развитием разделения труда, его освобождением и образованием ассоциативных связей общинный контроль ослабевал, происходило разрушение прежних ценностей, по причине чего ассоциативная солидарность является очень хрупкой и потребуется много усилий для выработки прочных общезначимых ценностей.

Достигается общественная кооперация, по мнению Э.Мэйо, двумя противоположными способами, наблюдаемыми в истории: либо принуждением с помощью силы и устрашения, либо на основе умного понимания и желания работать вместе. Из этого Э.Мэйо выводит исторический закон развития от примитивных групп к цивилизованному обществу: от насилия - к свободе [109.С.116]. В развитии социальной организации действие этого закона проявляется в переходе от клановой организации к государственной, и история дает много примеров соперничества этих двух типов социальной организации. Э.Мэйо намечает путь решения проблем общественной кооперации, включающий достоинства обоих типов социальной организации: "Проблема для цивилизации не в соперничестве между государством и кланом, между эффективностью и устойчивостью, но во включении обоих в сложную социальную модель" [109.С.48].

Большая заслуга Э.Мэйо состоит в том, что он одним из первых обратил внимание ученых и практиков на необходимость гармоничного соединения двух типов социальной связи: общинной и ассоциативной как в управлении отдельной группой, так и обществом в целом. Э.Дюркгейм и М.Вебер отмечали, что общинные отношения сохраняются и существуют вместе с ассоциативными, но дальнейшее развитие цивилизации они связывали прежде всего с развитием ассоциативных отношений, тем самым умаляя значение общинных. Но человеческая общность, лишившись своих традиционных исторических корней, воссоздает общинные отношения на другом уровне и в других условиях в виде неформальных отношений в семье, на производстве, в различных общественных движениях. Отдельное человеческое "Я" по своей природе с необходимостью предполагает "Мы", как свою социальную основу, без которой не может формироваться, а формальные отношения, регулируемые договорами и инструкциями, не могут заменить этой основы.

Решение противоречий организации, обусловленных

взаимодействием формальных и неформальных отношений, Мэйо видит в активном развитии социальных умений и проницательности в руководстве, что должно возобновляться ежедневно. Форм демократии для этого недостаточно, так как они автоматически не обеспечивают развитие вечных социальных инстинктов людей [109.С.50]. Таким образом, теория "человеческих отношений" выступала против недооценки спонтанной кооперации снизу, что было присуще первой ступени развития организационной теории - школе "научного управления".

Постепенный переход акцента в социологической науке с проблемы сочетания типов солидарности на проблему органичного сочетания формальных и неформальных отношений обусловлен тем, что общинный тип солидарности испытывает сильное влияние со стороны ассоциативных отношений. Со значительным изменением естественных, технических и социальных условий утрачивается значение кровно-родственных отношений, традиций, исчезают чувства, имевшие своим источником близость к природе и общую борьбу за выживание. Претерпевают изменение религиозные чувства и национальное самосознание. Поэтому общие чувства, симпатии и антипатии, интересы проявляются в качественно иных формах - деятельности различных неформальных движений и групп, профсоюзов и партий.

Глубоко скрытое от глаз взаимопереплетение общинной и ассоциативной солидарности является корнем любой социальной организации. Если оно остается скрытым для исследователя, то из-под его пера появляется экономическая или политическая концепция, не учитывающая этого важного момента, что оборачивается ее существенными недостатками. Прежде всего это проявляется в том, что автор убежден, что можно наложить прогрессивный экономический и политический порядок на общество без учета его исторических особенностей, используя для этой цели рычаги власти. История не раз доказала утопичность или авантюрность таких попыток, кончавшихся полным провалом.

Если Э.Дюркгейм, М.Вебер, Э.Мэйо исследуют типы социальной организации с помощью социологических методологических конструкций, то К.Маркс анализирует с позиции материализма. Марксова типология общественных экономических формаций на основе различения способов производства дает следующую класификацию: первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, буржуазная и коммунистическая формации. Это огрубленная, но вполне сносная для своих целей классификация может быть дополнена более детальной, различающей способы производства в германской, античной и азиатской общинах, но основа классификации сохраняется. К.Маркс в своих рукописях проводит также типологию социальной связи, и она имеет огромное значение для всей его теории, особенно для обоснования классовой борьбы и социалистической революции, так как коммунистическая формация, по мысли Маркса, не только в корне изменяет социальную структуру, но и создает новый тип отношений, устраняя отношения личной и вещной зависимости между людьми.

По причине определяющего значения отношений присвоения и собственности в учении Маркса типология социальной связи обусловлена типологией собственности, которую в подробном виде Маркс дает в подготовительных рукописях к "Капиталу" [52.4.1.С.461-508]. Существовавшие в истории типы собственности - это общинная собственность и капиталистическая, будущий тип - общественная собственность. Несовпадание данной классификации с типологией экономических формаций объясняется тем, что для первобытнообщинного, рабовладельческого и феодального строя характерна общая социальная связь - отношения личной зависимости, господства и подчинения, -произрастающая вместе со всей социальной структурой на основе общинной собственности, характеризующейся непосредственной сращенностью индивидов с условиями их жизнедеятельности. Маркс далее утверждает: "В объяснении нуждается (или результатом некоторого исторического процесса является) не единство живых и деятельных людей с природными, неорганическими условиями их обмена веществ с природой и в силу этого присвоения ими природы, а разрыв между этими неорганическими условиями человеческого существования и самим этим деятельным существованием, разрыв, впервые полностью развившийся лишь в форме отношения наемного труда и капитала. В отношениях рабства и крепостной зависимости этого разрыва нет; но здесь одна часть общества обращается с другой его частью просто как с органическим и природным условием своего собственного производства... Рабство, крепостная зависимость и т.д. всегда являются вторичными формами, никогда не первоначальными, несмотря на то, что они необходимый и последовательный результат собственности, основанной на общинном строе и на труде в условиях этого строя" [52.41.С.485-486].

Важно указать на различные основания классификации в случае различения частной и общественной собственности, и в случае выделения общинного, капиталистического и общественного типов собственности. В первом случае речь идет о различии между собственностью индивида

(гражданина) и коллективным владением ассоциации индивидов. Во втором - о первоначальном, природном единстве между индивидами и условиями их жизни (общинной собственности), разрыве между индивидами и условиями их жизни (капиталистической собственности) и о возвращении к единству между индивидами и условиями их жизни на ассоциативной основе (общественной собственности). Частная собственность в условиях рабовладельческого и феодального строя имеет принципиально иную основу, чем в условиях капиталистического,- общинную собственность, представляющую единство между индивидами и условиями их жизни, в противоположность разрыву между ними. "Рабство и крепостничество являются поэтому лишь дальнейшими ступенями развития собственности, покоящейся на племенном строе. Они неизбежно изменяют все его формы" [52.Ч.1.С.482].

Социальная связь в условиях капиталистической собственности представляет собой отношение вещной зависимости между людьми. Вещный характер отношений связан с господством денег и капитала и определяется развитием разделения труда и обмена. "Откуда берется, что их отношения приобретают самостоятельное, противостоящее им существование? Что силы их собственной жизни становятся силами, господствующими над ними? Если ответить одним словом: разделение труда, ступень которого зависит от развития производительной силы, достигнутой в данный момент" [55.С.101].

Устранение личной зависимости, на смену которой приходят вещные отношения, не создает условий свободного развития, считает Маркс: "Эти внешние отношения столь мало являются устранением "отношений зависимости", что, напротив, они представляют собой лишь превращение последних во всеобщую форму - выработку всеобщей основы отношений личной зависимисти. Эти вещные отношения зависимости в противоположность личным и выступают так, что над индивидами теперь господствуют абстракции, тогда как раньше они зависели друг от друга. Но абстракция или идея есть здесь не что иное, как теоретическое выражение этих материальных отношений, господствующих над ними" [52.4.1.С.107-108].

Для становления действительной свободы необходимо революционное уничтожение капиталистической собственности, т.е. "экспроприация экспроприаторов", что означает восстановление не частной собственности, основанной на собственном труде, а индивидуальной собственности на основе кооперации и общего владения средствами производства [49.С.733]. Маркс пишет: "Каждый индивид обладает общественной мощью в форме вещи. Отнимите эту общественную мощь у вещи - вам придется дать ее одним лицам как власть над другими лицами. Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) -таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная на вещной зависимости,- такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних

100

потребностей и универсальных потенций. Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние,- такова третья ступень. Вторая ступень создает условия для третьей" [52.Ч.1.С.100-101].

К.Маркс указывает путь дальнейшего развития цивилизации, на котором произойдет устранение отношений зависимости и будут созданы условия свободного и всестороннего развития личности каждого человека: "Превращение личных сил (отношений), благодаря разделению труда, в силы вещные не может быть уничтожено тем, что люди выкинут из головы общее представление о нем, а только тем, что индивиды снова подчинят себе эти вещные силы и уничтожат разделение труда. Это не может быть осуществлено без коллективности. Только в коллективе существуют для каждого индивида средства, дающие ему возможность всестороннего развития своих задатков, и, следовательно, только в коллективе возможна личная свобода" [55.С.82-83]. Подчеркнем, что, помимо подчинения вещных сил контролю ассоциации, главным фактором создания новой социальной связи и организации является уничтожение разделения труда.

Для характеристики социальной связи в условиях общинной и капиталистической собственности Маркс использует понятие иллюзорной, мнимой коллективности: "В существовавших до сих пор суррогатах коллективности - в государстве и т.д. - личная свобода существовала только для индивидов, развившихся в рамках господствующего класса, и лишь постольку, поскольку они были индивидами этого класса. Мнимая коллективность, в которую объединялись до сих пор индивиды, всегда противопоставляла себя им как нечто самостоятельное; а так как она была объединением одного класса против другого, то для подчиненного класса она представляла собой не только совершенно иллюзорную коллективность, но и новые оковы. В условиях действительной коллективности индивиды в своей ассоциации и посредством нее обретают вместе с тем и свободу" [55.С.83].

Что собой представляет действительная коллективность в противоположность иллюзорной? "Она (коллективность революционного пролетариата - Е.З.) представляет собой такое объединение индивидов (разумеется, на основе уже развитых к этому времени производительных сил), которое ставит под их контроль условия свободного развития и движения индивидов, условия, которые до сих пор предоставлялись власти случая и противостояли отдельным индивидам как нечто самостоятельное.." [55.С.85-86]. Разумеется, замещение мнимой коллективности действительной не может произойти само собой, необходимо революционное вмешательство. "Всесторонняя зависимость, эта стихийно сложившаяся форма всемирно-исторической совместной деятельности индивидов, превращается благодаря коммунистической революции в контроль и сознательное господство над силами, которые, будучи порождены воздействием людей друг над друга, до сих пор казались им совершенно чуждыми силами и в качестве таковых господствовали над ними" [55.С.49].

101

Нарисованная штрихами картина типологии социальной организации в марксизме будет неполной, если не упомянуть о необходимости переходного периода от капитализма к коммунизму, или, первой фазы коммунизма. Суть этого перехода изложена

К.Марксом в "Критике Готской программы": "На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: "Каждый по способностям, каждому по потребностям!" [51.С.20]. Маркс без тени сомнения убежден, что после революции с приходом к власти пролетариата и уничтожением частной собственности будут неизбежно происходить процессы исчезновения разделения труда, превращения труда в первую потребность, роста производительных сил, которые обеспечат всем труд по способностям и удовлетворение потребностей, что и составит социальное содержание переходного периода.

Историческая практика достаточно убедительно опровергла это убеждение Маркса. Опровержение касается существа марксиской теории коммунистической революции и ни в коем случае не объясняется просто ошибками претворения теории в жизнь или слабым развитием России, первой ставшей на путь коммунистических преобразований. Конечно, административно-командная система является не претворением идей марксизма в жизнь, а доказательством невозможности такого претворения. Она есть прямое продолжение диктатуры пролетариата, огосударствления собственности, централизации управления экономикой, чудовищного разрастания административного аппарата. А могло ли быть иначе? Откуда берется убеждение в обязательном возникновении и развитии новой социальной связи, вытесняющей отношения личной и вещной зависимости? И хотя нельзя полностью сбрасывать со счетов влияние гегелевской триады и вековой народной мечты о справедливости, ответ на этот вопрос связан прежде всего с представлениями Маркса о будущем развитии науки, техники и производства.

Убеждение в необходимости появления новых социальных отношений строится на уверенности, что в результате развития науки и техники произойдет исчезновение разделения труда. Логика здесь довольно проста: личная зависимость порождается слабым разделением труда, вещная -глубоким разделением труда и всеобщим обменом; подчинение вещных сил контролю ассоциации и уничтожение разделения труда создадут справедливые условия свободного развития личности каждого человека. Что касается тотального контроля, никто не сомневается, что мы здесь преуспели, а вот с уничтожением разделения труда получился досадный конфуз - развитые капиталистические страны при так называемых отношениях вещной зависимости добились гораздо больших достижений в

102

устранении тяжелого, немеханизированного труда, но разделение труда от этого там не уменьшилось.

Что касается технического разделения труда, то отмирание устаревших профессий сопровождается появлением новых, наблюдается дальнейшее дифференцирование профессий и углубление специализации. Развитие науки, широкое внедрение ее достижений в производство требуют высокого уровня научно-технической подготовки работников, но не превращают, как предполагал Маркс, их деятельность во "всеобщий" труд, представляющий собой научное управление всеми силами природы [52.Ч.2.С.110]. Поскольку производственная деятельность представляет единство рациональной и иррациональной сторон, осуществить это в принципе невозможно. Человеческую деятельность невозможно полностью рацианализировать, в ней всегда будет присутствовать иррациональность, интуиция в виде умений и навыков.

Что же касается социального разделения труда, т.е. разделения труда между индивидами и их группами, то утопичность уничтожения разделения труда в этом аспекте также очевидна. Необходимость узкой специализации во многих сферах материального и духовного производства делает тезис о перемене труда утопичным. В лучшем случае удалось бы распределить труд между индивидами в соответствии с их способностями, но для этого, как подчеркивал Э.Дюркгейм, необходимо создать равные условия конкурентной борьбы и обмена деятельностью.

Таким образом, появление качественно новой социальной связи из-за утопичности уничтожения как технического, так и социального разделения труда ставится под очень серьезное сомнение, а историческая практика превращает это сомнение в убеждение. Исходя из реальных фактов, а не мечты, пусть и благородной, необходимо признать, что только развитие синтеза общинной и ассоциативной солидарности, формальных и неформальных отношений в социальной организации под влиянием НТП и развития демократии и будет содержанием дальнейшего социального прогресса. Тогда как попытка устранения отношений вещной зависимости с неизбежностью приводит к усилению личной зависимости, что признавал К.Маркс, но отождествление разделения труда, собственности и общественной основы человеческого мышления, что вытекало из его материалистического понимания истории, приводило его к твердому убеждению в исторической возможности и необходимости появления нового типа социальной связи - коммунистических отношений.

То, что К.Маркс видит в отношениях общинной и ассоциативной солидарности прежде всего отношения зависимости между людьми, не случайно, а связано с западноевропейской философской традицией, рассматривающей освобождение человека как главную задачу исторического прогресса. Но если либеральное политическое движение сочетало в своих программах развитие человеческой свободы с сохранением власти в обществе, определенных форм насилия и принуждения, то коммунистическое движение вместе с примкнувшим к нему по этому вопросу анархизмом связывало развитие человеческой свободы с устранением политической власти и государства. В марксизме существует

103

очень глубокое социально-философское обоснование процесса постепенного отмирания государства. Основой такого обоснования является отождествление разделения труда, собственности и производственных отношений, представляющих базис общества, на котором возвышается идеологическая надстройка. С качественным изменением базиса путем уничтожения частной собственности (появление нового типа социальной связи) произойдет и качественное изменение надстройки (государства, права, религии и морали). Современное общество не обнаруживает ни малейших признаков отмирания государственных форм насилия и принуждения, поэтому Марксов прогноз относительно качественного изменения надстройки также утопичен, что, впрочем вытекает из утопичности прогноза развития базиса.

Уничтожение разделения труда, отмирание государства и резкий скачок в развитии производительных сил приведут, по мнению Маркса, к преодолению узкого горизонта буржуазного права и утверждению принципа распределения материальных благ по потребностям. Ориентация общественного производства на удовлетворение потребностей, а не на прибыль, как показывает практика, ведет к резкому падению эффективности производства. Но есть и другие причины, являющиеся непреодолимыми преградами для реализации этого принципа: экологические проблемы ставят предел росту производства, происходит истощение материальных и энергетических ресурсов, в то время как темпы роста народонаселения в ряде регионов очень высоки. Можно помечтать и пофантазировать об экологически чистом производстве, о регулировании численности населения и использовании богатств океана, но надо учитывать, что осуществление всего этого потребует очень длительного времени и огромных затрат средств, которые придется отвлекать от текущего потребления. Поэтому попытки реализовать принцип распределения благ по потребностям обречены на неудачу, по крайней мере, в обозримом будущем.

Рассмотрев представления классиков социологической науки о сущности социальной связи, как основы социальной структуры и организации, мы можем подвести итоги этому сравнительному анализу и сделать некоторые выводы методологического характера, необходимые для дальнейшего исследования проблем социальной организации труда, как важнейшей сферы всей социальной организации. Сравнение социологических воззрений К.Маркса со взглядами других основателей социологии и современной исторической практикой позволяет критически отнестись к устаревшим положениям, опровергнутым общественным развитием, и сохранить то ценное, что подтвердилось историей. Взаимообогащение различных социологических и экономических теорий, их сравнение с практикой исторического развития дает сильный импульс развитию общественной науки, призванной сыграть важную роль в выходе нашей страны из кризиса, в котором она оказалась не без помощи людей, настойчиво проводивших в жизнь утопические идеи марксизма. Независимо от того, являлось это их искренним заблуждением или лицемерным прикрытием корыстных и честолюбивых интересов.

104

Основой типологии социальной организации у Вебера является эмоциональная, традиционная и рациональная ориентация действия, у Дюркгейма - общность и различия индивидов на основе разделения и кооперации труда, у Маркса - различие между отношениями личной и вещной зависимости, у Мэйо - кооперация либо на силе и страхе, либо на стремлении к сотрудничеству. Все эти мыслители в той или иной степени упоминают обо всех характеристиках двух типов организации, подчеркивая и выделяя какую-то определенную сторону. Это дает основание утверждать, что все они исследуют одни и те же типы, обращая каждый свое внимание на их определенную сторону, что не является случайным, а обусловлено целями, задачами и методологией их исследований.

Разделение труда, сопровождающееся появлением многих новых профессий и углублением специализации, представляет собой прогрессивное историческое явление. Благодаря ему возрастает производительность труда, развивается всеобщий обмен деятельностью, порождающий многообразие человеческих способностей и потребностей. Главное же в том, что, как подчеркивал Э.Дюркгейм, происходит это не в результате стремления людей к счастью, а в результате борьбы за существование и является причиной развития ассоциативной солидарности, приходящей на смену общинной солидарности, но не вытесняющей ее полностью.

Разделение труда и, соответственно, его кооперация являются результатом конфликта, внутренне присущего человеческим отношениям и выражающего противоречивую природу человеческой деятельности и человеческого сознания, а с другой стороны они являются основой новой социальной организации в противоположность прежней, основанной на отношениях господства и подчинения. Если в условиях общинной солидарности, в силу слабого разделения труда и обмена, противоречие между индивидом и общностью проявлялось непосредственно, без промежуточных звеньев, что выражалось в существовании отношений господства и подчинения, то в условиях ассоциативной организации это противоречие предварительно проходит сферу социальной организации труда, делая последнюю важной стороной всей социальной организации в целом. С этой точки зрения развитие ассоциативной социальной организации имело то огромное значение, что труд становится элементом образа жизни всех социальных групп, и положение индивида в обществе в большей степени определяется его профессией.

Кооперация труда, являясь основой ассоциативной связи, может осуществляться двумя способами: путем обмена результатами труда или установлением корпоративной группы с порядком, на который ориентированы производство и использование полезностей. Во втором случае могут преследоваться две различные цели, требующие для своей реализации соответственно два различных типа порядка в корпоративной группе: регулирующий и административный. Регулирующий порядок ставит определенные границы соревнованию производителей, административный -создает унифицированную власть для систематического управления полезностями. Обмен в сочетании регулирующим порядком образует основу

105

рыночной экономики, в которой удовлетворение спроса является результатом действия, ориентированного на преимущества в обмене на основе личного интереса и где кооперация существует через процесс обмена. Корпоративная группа с административным управлением полезностями образует плановую экономику, в которой удовлетврение спроса является результатом действия, ориентированного на установленный порядок. Сравнение возможностей плановой, рыночной и смешанной экономики и историческая практика перерастания первой и второй в третью дают основание утверждать о больших преимуществах государственного регулирования рыночной экономики перед стихийной рыночной и плановой экономикой.

Переход от общинной организации к ассоциативной сопровождался ростом классового и национального самосознания, острой борьбой за освобождение, установление равноправных отношений между гражданами, социальными группами и нациями. По мере утверждения ассоциативной организации и равных прав фокус борьбы перемещался в сферу социальной организации труда. Если раб или крепостной борются за свое освобождение, то свободный рабочий борется за улучшение условий труда, справедливое распределение доходов, создание условий воспитания и образования своих детей, расширение возможностей своего профессионального образования. Для реализации этих требований недостаточно демократии, необходимо создать равные условия конкурентной борьбы между индивидами за сферу приложения своих способностей, что связано с практической реализацией равных прав в производственных и политических конфликтах.

Равные условия борьбы предполагают ликвидацию всяческих привилегий, несправедливо присвоенных преимуществ, которые поддерживались принуждением силой и могли существовать только в рамках отношений господства и подчинения, но не при демократии, гарантирующей всем своим гражданам равные права. Но равные права и одинаковый для всех регулирующий порядок обмена не устраняют неравенства в условиях борьбы из-за различий в величине собственности граждан. Появляется великий соблазн уравнять всех в отношении к собственности, но историческая практика показала, что возникающая с государственной собственностью административно-командная система, возрождая привилегии и льготы, создает неравные условия борьбы, как и стихийный рыночный обмен. Поэтому рыночный обмен должен сохраниться, но обязательно должен быть дополнен государственным регулированием, смягчающим негативные следствия неодинаковых размеров собственности граждан.

Кроме справедливого распределения труда между индивидами в соответствии с их склонностями и способностями, равные условия конкурентной борьбы ведут также к эквивалентному обмену деятельностью между индивидами в соответствии с общественной значимостью их труда. Каждая профессия предполагает определенный образ жизни, включающий трудовую деятельность, досуг, совершенствование профессионального мастерства, воспитание детей, а следовательно, и материальные условия,

106

необходимые для его нормального поддержания. Поэтому пропорции обмена деятельностью обусловлены различием материальных и духовных благ, необходимых для обеспечения представителям различных профессий соответствующего образа жизни. С развитием смешанной экономики и устранением разного рода монополий пропорции обмена товаров будут все более определяться пропорциями обмена деятельностью. Ни административно-командная система, ни стихийный рынок таких условий не создают, их создает только рынок, дополненный государственным регулированием.

Равные условия конкурентной борьбы, хотя и справедливы, но довольно жестки, так как ранжируют индивидов по их умственным и физическим способностям и доходам, что в свою очередь порождает сильную мотивацию труда и обеспечивает его высокую дисциплину у представителей среднего класса, являющегося самым многочисленным, хотя внутри себя неоднородным. Мотивация и дисциплина труда ослаблены как у низших, так и высших классов в силу поддержки государством первых и обеспеченности вторых. Сильная мотивация и высокая дисциплина распространяются и на процесс обучения, так как обучающиеся связывают свои успехи в обучении с будущим положением на социальной лестнице.

Развитие ассоциативных отношений не ведет к исчезновению отношений общинной солидарности, но в корне меняет условия их функционирования и содержание. Это уже не традиционные отношения общности между жителями деревни, а отношения и чувства, складывающиеся в трудовых коллективах, семье, различных движениях и организациях. Поэтому при рассмотрении тенденции исторического развития социальной организации необходимо учитывать эти отношения, которые, в противоположность формальным, договорным отношениям ассоциации, носят неформальный характер.

Сформулируем в краткой форме те выводы, к которым мы пришли в результате сравнительного анализа взглядов классиков социологической науки и которые подтвердились историческим развитием.

1) Историческое развитие ведет не к появлению качественно нового
типа социальной связи и организации, а к совершенствованию
ассоциативного типа путем его своеобразного сочетания с изменяющейся
общинной солидарностью.

2) Разделение труда представляет прогрессивное явление и является
основой и причиной развития ассоциативной общественной связи.

3) Совершенствование ассоциативной связи происходит путем
избавления от недостатков как стихийного рынка, так и административного
регламентирования экономического поведения, в результате чего возникает
органичное единство рыночных отношений и их государственного
регулирования.

4)   Структура социальной организации труда является результатом
движения     и     оформления     противоречивой     природы     человеческой
деятельности     и     сознания,     являющейся     неустранимым     коренным
противоречием общественной жизни.

107

5) Образ жизни индивида, в том числе и его материальные условия,
определяется местом, которое занимает индивид в общественном
разделении труда, то есть его профессией.

6) Справедливое общественное устройство связано не с наличием или
отсутствием частной собственности, а с созданием равных условий
конкурентной борьбы между индивидами за развитие и приложение своих
способностей.

7) Государственное регулирование рынка, создавая равные условия
борьбы между индивидами, с необходимостью ведет к тому, что пропорции
обмена товаров (их цены) все более определяются пропорциями обмена
деятельностью (доходами представителей различных профессий).

8) Методы управления на уровне общества и на уровне отдельной
организации должны обязательно учитывать неформальные отношения во
избежание нежелательных конфликтов.

9) Равные условия борьбы создают сильную мотивацию труда и
обеспечивает его высокую дисциплину.

10) Прочные ценности ассоциативной организации труда могут
вырасти только из социального партнерства и сотрудничества как между
социальными группами, так и между членами организаций. Обеспечивается
оно процедурами разрешения конфликтов, реализующими равные права на
практике.

Дальнейшее рассмотрение исторических закономерностей и современных тенденций развития ассоциативной организации труда будет основываться на этих выводах.

ГЛАВА 5. ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ АССОЦИАТИВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА

1. Развитие рыночной организации труда.

Бурное развитие производительных сил за короткий исторический период становления капитализма привело к быстрому развитию ассоциативных отношений, пришедших на смену отношениям общинной солидарности. На практике это означало утрату значения коллективных традиционных ценностей в мотивации экономической деятельности, на замену которым пришел холодный расчёт, подогреваемый страстью к наживе. Правовое регулирование ассоциативных отношений хотя и развивалось, но не успевало за быстрыми изменениями в производительных силах, кооперации труда, образе жизни больших масс людей. В условиях крушения традиционных ценностей и возведения на пьедестал культа наживы широко распространялись человеческие пороки. Характеризуя этот период, К.Маркс писал, что капитал способен на любые преступления ради высокой прибыли.

Произвол и деспотизм капиталистов по отношению к рабочим уменьшался по мере развития правового регулирования отношений между работодателем и наёмным работником. Конечно, это происходило не само собой, а под действием постоянной борьбы рабочего класса за свои права. Жажда наживы

108

постепенно, по мере развития индустриального общества и соответствующей ему культуры, уступает место цивилизованному стремлению предпринимателя обеспечить нормальное, без конфликтов функционирование корпорации при правовом регулировании распределения доходов. Уступки со стороны предпринимателей объясняются не нравственными побуждениями или какими-либо другими благими намерениями, а трезвым пониманием того, что без правовой регламентации экономических отношений и социальной справедливости свободному предпринимательству грозит смерть, что и произошло в социалистических странах. Свободное предпринимательство не может существовать без частной собственности, обеспечивающей независимость экономических субъектов, в том числе и рабочих от государственного аппарата. Только при преобладании частной собственности распределение национального дохода происходит посредством рыночного обмена, субъекты которого заключают между собой договоры, определяющие их права и обязанности по отношению друг к другу, что предполагает свободу сторон и исключает произвол государственных органов в осуществлении распределения.

Как же происходило историческое развитие рыночной организации труда и каковы современные тенденции её развития?

Развитие разделения труда, ремёсел, торговли, городов требовало изменения прежних отношений собственности и власти. На смену властным отношениям господства - подчинения приходило правовое регулирование, когда никто не мог принудить другого выполнить свою волю, кроме как по закону, учитывающему права граждан. Происходило это не сразу, накапливалось в течение длительного периода, но законодательное утверждение правового состояния осуществлялось в резких скачках - буржуазных революциях 17-19 в.в. Постепенные накопления изменений были связаны с уничтожением остатков крепостной зависимости крестьян, развитием прав собственности, освобождающейся от произвола власти в центре и на местах. Если прежде собственность на землю основывалась на завоевании, раздаче земли слугам царя, короля и князя, была не отчуждаема и связывалась с титулом власти, знатностью рода, то с развитием ремесла, торговли, мануфактуры, средств сообщения собственность, в том числе и на землю, всё более отождествлялась с денежным богатством, отчуждаемыми средствами производства и недвижимостью.

Развитие собственности, основанной на собственном труде, требовало равных прав и отмены привилегий, принадлежавших высшим сословиям. Процесс развития разделения труда неотделим от процесса развития отчуждаемой собственности и обмена. Выделение класса купцов и владельцев мануфактур, развившихся на базе ремесла, свидетельствовало, во-первых, об их относительной самостоятельности и независимости от феодалов, а во-вторых, об увеличении их власти в распоряжении чужим трудом посредством денег. Новый класс буржуазии, выраставший из купцов, цеховых мастеров и владельцев мануфактур, освобождал себя, но это требовало одновременного освобождения рабочих и средств производства от пут личной зависимости и неотчуждаемой собственности. Этот процесс освобождения людей и вещей был прогрессивным, хотя для многих свобода, когда необходимо самому строить

109

свою судьбу в условиях неопределенного, чужого и грозного мира конкуренции, тем более, что в начале отсутствовали законы её регулирования, была менее предпочтительна, чем рабство, в котором ценой свободы обеспечивались какое-то устойчивое существование и общинные ценности.

Техническое разделение труда внутри мастерской, цеха, предприятия подчинялось развитию техники, когда единый производственный процесс можно было разбить на отдельные операции и за каждой операцией, предполагавшей определенные инструменты и технику, закрепить рабочего, для которого выполнение этой операции и являлось его трудом, требующим от него определенных знаний, умений и навыков в обращении с предметом труда, инструментом и техникой. Соединение этих трудовых функций в единый производственный процесс обусловливалась, с одной стороны, технологией, а с другой - капиталом владельца средств производства, поэтому применить такие трудовые знания, умения и навыки самостоятельно вне предприятия человек уже не мог, поскольку они не представляли собой самостоятельного, законченного ремесла. Техническое разделение труда во многих случаях вело к значительному обеднению содержания труда, его монотонному характеру, поэтому для понимания того, почему же оно происходит и почему люди добровольно соглашаются на такой труд, необходимо обратиться к социальному аспекту разделения труда.

Социальное разделение труда прежде всего связано с дифференциацией социального целого для удовлетворения усложняющихся потребностей социального организма, с выделением различных сфер общественной жизни, выполняющих определенные функции. Деятельность в этих сферах (земледелие, военное дело, ремесло, торговля, управление) была связана с трудом определённых социальных групп и, поскольку по своему содержанию она была различной, представляла в совокупности первые крупные общественные формы разделения труда.

В условиях первых, докапиталистических форм общественного разделения труда представители различных социальных групп вели образ жизни, органично сочетавший в себе труд и власть. Земледелец относился к земле как своей, поскольку он обрабатывал её ("властвовал" над ней), поскольку он родился на этой земле и она была его природной колыбелью. Его дети относились к земле так же, а власть отца над собой воспринимали как естественную, освящённую обычаями и традициями общины, к которой они принадлежали. Власть старейшин, вождя, а затем, с объединением племён в единый народ, власть князя, короля, царя являлась естественным продолжением власти отца. Князь, король, царь относились к земле своего удела, королевства, царства как к своей земле, которую они могли раздавать своим слугам сначала во временное, затем в пожизненное, затем и в наследственное владение. Естественно, что права помещика, феодала на землю, дарованные ему государем, и права обрабатывающего её земледельца вступали в противоречие и в этом первоначальном историческом споре между трудом и властью победа оказалась на стороне власти. Пленник превращался в раба, свой крестьянин - в крепостного, ремесленник или торговец находились под покровительством государя и платили ему налоги (в России - подати, тягло). Могли возникать различные исторические формы компромисса между властью и

трудом, например, образование общинных наделов, лесов, угодий, но суть оставалась прежней: владение, присвоение определялись естественными отношениями власти, выраставшими из естественной связи человека с природой, и из угрозы завоевания со стороны внешних врагов и необходимости общественного порядка, освящённого обычаями и традициями.

Нарушение кем-либо общественных правил поведения, освящённых обычаями и традициями, вызывало ярко выраженную эмоциональную отрицательную реакцию со стороны других индивидов. Эта отрицательная реакция была обусловлена не рациональными интересами, которые могли подвергнуться ущемлению с чьей-либо стороны, как это можно наблюдать в правовом состоянии, а именно священным отношением к традициям. Поэтому каждый индивид для сохранения нормальных отношений с другими должен был подчиняться этим требованиям обычаев. И хотя большинство конфликтов улаживается таким путём, с усложнением общественной жизни и особенно с появлением угрозы со стороны внешнего врага, появляется необходимость в главе, т.е. в организованной власти. Разрешение конфликтов между индивидами и семьями в некоторых случаях требовало вмешательства главы. Наказание преступников и защита от внешнего врага также требовали вмешательства организованной власти путём создания вооруженного войска.

Необходимость укрепления общественного порядка

посредством организованной власти привела, в свою очередь, к появлению различных прав у представителей различных социальных групп. Эти неодинаковые права относились в первую очередь к правам собственности, включавшим в себя права владения, распоряжения и пользования. Таким образом, право собственности явилось противоречивым результатом столкновения естественного права присвоения земли и других предметов и средств труда в процессе производства и, с другой стороны, присвоения, обусловленного организованной властью, с необходимостью зарождающейся для целей, указанных выше. Эта противоречивость могла и не осознаваться производителями, пока не появлялась ощутимая угроза их привычному, традиционному образу жизни. Но если поборы (налоги, подати, оброк) и принуждение к работе на барина (барщина) становились чрезмерными, что вело к ухудшению образа жизни, обеднению и нищете, тогда это вызывало их сопротивление в виде неповиновения или бунта. Их требования касались восстановления нормального образа жизни, т.е. уменьшения оброка и барщины, прибавления земли, необходимой для нормальной жизни семей. Конечно, эти требования не могли относиться к пересмотру прав, отношений власти, поскольку и социальная структура, и нормы поведения, и ценности (в основном религиозные) были освящены традициями и иными на том уровне развития быть не могли.

С развитием разделения труда, появлением ремесленных цехов и расширением торговли отношения собственности начинают постепенно изменяться. Это изменение затрагивает все социальные группы и с установлением равного права отношения собственности и власти меняются коренным образом. Суть этого коренного изменения состоит в освобождении человека от принуждения со стороны другого человека и в результате такого освобождения каждый человек может принудить любого другого человека к